Книга Слепая истинность. Невозможно простить, страница 88 – Кристина Юраш

— Не бойся меня… — прошептал он, отстранившись на миллиметр от моих губ и давая почувствовать жаркое дыхание. — Я полностью в твоей власти…

Он вдыхал меня, а я чувствовала, как в животе что-то затрепетало в тот момент, когда он оставил поцелуй на моем вздрогнувшем животе.

Мы лежали неподвижно, слушая, как выравнивается дыхание. Пот остывал на коже, превращаясь в приятную прохладу. Его рука все еще лежала на моей талии, тяжелая, собственническая.

Я повернула голову, глядя на его профиль. Повязка немного сбилась, но он не поправлял ее. Он казался спокойным. Впервые за все время я не видела в его лице напряжения, боли или ожидания удара.

— Ты спишь? — тихо спросила я, придя в себя.

— Нет, — он повернул голову на мой голос. Его невидящие глаза встретились с моими. — Я слушаю, как бьется твое сердце. Оно говорит мне, что ты жива. Что ты здесь. Этого достаточно.

Я протянула руку и коснулась его щеки. Он прижался ладонью к моей руке, целуя запястье. Там, где только горела метка дракона, теперь была только гладкая кожа.

— Дракон проснулся, — прошептала я.

— Я уже в курсе, — послышался глубокий вздох.

— Мне кажется, это повод для радости. У тебя появился шанс, — прошептала я.

— Какой? Видеть, как ты замираешь от ужаса? — прошептал Лотар. — Или снова жечь себя медальоном…

— Я думаю, что стоит попробовать дать ему шанс, — прошептала я, понимая, что это прозвучало странно. — Интересно, а почему он не проснулся, когда мне угрожала опасность?

— Наверное, потому что он был уверен, что я справлюсь сам, — послышался вздох.

— Знаешь, — прошептала я, сглатывая. — У каждого из нас есть темная сторона… И он — твоя темная сторона. Ты должен просто попробовать его принять.

— Ага, и он разнесет половину города, — прошептал Лотар.

— Я не думаю, — прошептала я. — Потому что я ему не позволю.

Он притянул меня ближе, укрывая одеялом. Его тело стало для меня щитом, стеной, отделяющей от всего мира. Я закрыла глаза, слушая ровный стук его сердца. В этой темноте, в его объятиях, я наконец-то перестала бояться теней. Потому что самой главной тенью теперь был он. И он принадлежал мне.

Проснулась я не от звука, а от изменения тяжести на матрасе.

Лотар пошевелился.

Его рука, всю ночь лежавшая на моей талии словно якорь, сползла вниз, пальцы нервно сжались в ткань простыни.

Я замерла, боясь спугнуть хрупкий момент покоя. За окном серело утро, рассеивая ночные кошмары, но в комнате все еще витал тяжелый запах крови.

Я повернула голову. Белоснежная повязка, бинтовавшая его глаза последние дни, съехала на шею, обнажив закрытые веки. Кожа вокруг них была темной.

— Ты уже проснулась? — его голос прозвучал хрипло, будто горло пересохло за ночь.

Я взглянула на часы на стене. Стрелки показывали, что мы спали всего несколько часов. Но мое тело чувствовало себя так, словно прошло несколько лет. Организм, выживший после ночи насилия и смерти, решил, что этого перерыва достаточно.

Его веки дрогнули. Тень пробежала по лицу, исказив черты гримасой напряжения.

— Как глаза? — прошептала я, садясь и подтягивая одеяло к подбородку. Холод утреннего воздуха касался обнаженных плеч, напоминая о том, что мы живы.

— Еще не знаю, — выдохнул он, и в этом звуке была усталость человека, который вел войну внутри собственной головы.