Книга Слепая истинность. Невозможно простить, страница 85 – Кристина Юраш

Я осеклась. Сказала лишнее. Признала, что вижу в нем человека, а не монстра. Но отступать было некуда.

— Я выбрала искупление, — произнесла я, и голос звучал чужим, нервным, хриплым от непролитых слез. — Я хотела искупить свою вину. Даже если для этого понадобится целая жизнь. Я готова.

Лотар замер. Его рука скользнула с моей щеки на подбородок. Он осторожно, словно боясь разбить хрупкое стекло, поднял мое лицо к себе. Его невидящие глаза под бинтами были обращены туда, где должно было быть мое лицо.

— А если вины нет? — прошептал он. — Ты сама мне сегодня говорила, что нужно видеть не букву закона, а судьбы людей. Разве твоя судьба — быть наказанной рядом со мной?

— Ну как нет? Есть, — вздохнула я, чувствуя, как внутри что-то надламывается.

— Твоей вины в этом нет, — его шепот коснулся моих губ раньше, чем поцелуй. — Это было справедливо.

Он поцеловал меня.

Это не было похоже на те поцелуи в подземелье — жадные, требовательные, словно он хотел поглотить меня. И не похоже на те редкие касания, что были раньше — осторожные, полные вины.

Это было похоже на молитву.

Его губы были сухими, обветренными, но невероятно горячими. Я ответила ему, и мир вокруг рухнул, оставив только нас двоих в этой темной комнате, среди запаха крови и смерти.

Его губы все еще горели на моих, словно след, оставленный раскаленным железом. Вкус крови, смешанной со слезами и солью страха, стоял во рту металлическим привкусом, но он не отталкивал. Он опьянял.

Словно тело, почувствовав дыхание смерти, тут же захотело жить и чувствовать.

Мне казалось, что мои чувства обострились настолько, что любое его прикосновение становилось ожогом. Болезненным и сладким.

Комната все еще хранила дыхание смерти. Тени в углах казались гуще, словно впитали ужас последних минут. Но здесь, в этом маленьком пространстве между нашими телами, смерть отступала. Она не могла выжить там, где я не могла сдержать стон наслаждения от простого прикосновения.

Лотар не отстранился. Его ладонь, тяжелая и горячая, лежала на моем затылке, пальцы запутались в волосах, придерживая меня так бережно, словно я была сделана из тончайшего фарфора, который он боялся разбить, но не мог перестать касаться.

— Сиби, — выдохнул он в мою кожу. Его голос вибрировал у меня под ключицей, низкий, хриплый, лишенный прежней командной стали. Теперь в нем была мольба. — Если бы ты знала, как я хочу тебя… Как я хотел тебя тогда…

Он простонал, потому что я коснулась пальцами его кожи. Его дыхание сбилось. Он задышал глубоко и тяжело, словно одно мое прикосновение способно было заставить его почувствовать тот самый момент расслабления после страстной бури.

Я знала, о чем он просит. Не просто остаться в комнате. Остаться в его жизни. Принять его таким, какой он есть.

— Я здесь, — прошептала я, прикасаясь к нему. Он не мог сдержать стона. Словно в каждом моем прикосновении была магия. — Я никуда не уйду.

Боже, как мне это нравилось. Нравилось, как он замирает, глотает воздух, словно ему его не хватает. Я чувствовала власть. Власть над тем, кто только что при мне убил трех человек, даже не видя их.

И эта мысль свернулась внизу живота тугим и сладким узлом, заставляя прерывисто вздохнуть и податься к нему бедрами. Словно одно соприкосновение с ним успокоит этот жар.