Книга Диссонанс, страница 56 – Рита Лурье

— Можно мне будет заниматься с учителем? — продолжал частить мальчик, пребывая в сильном возбуждении от новой забавы. — Бабуля сказала, что…

— Подожди-подожди, — в деланной задумчивости начал Итан, — а не ты ли прикидывался больным каждый раз, когда тебе нужно было ехать к преподавателю гитары? И это спустя месяц занятий! Пианино в чулан не закинешь.

— Итан! — встряла Лорна. — Если ребёнок хочет, ты не вправе ему запрещать. Может, у него талант.

Талант, ага, как же.

В застенках гестапо такие таланты нужны, чтобы выбивать из людей чистосердечные признания.

— А ты не вправе решать, что будет делать мой ребёнок, — рассердился мужчина. — Если что, я не запрещаю. Хочет играть — ради Бога, но я не буду его отмазывать, когда ему опять всё это приестся.

Он сказал это и осёкся. Нет-нет-нет! Это звучало так, будто они навечно прописались в этом измерении и всё уже решено. Итану легко было представить регулярные споры на такие темы при подобном раскладе. Но он был категорически против — и споров, и расклада. Им пора домой. Подальше от Лорны, вообразившей себя бабушкой Эрвина.

Она ему никто.

И в её больную голову в любой момент может втемяшиться грандиозная идея поучить Эрвина кое-чему другому:

Колдовству.

Ещё только этого не хватало!

— А ты не хочешь тряхнуть стариной и… — уже завела свою любимую шарманку мать, многозначительно поглядывая на рояль, но Итан не дал ей закончить:

— Оставь нас, пожалуйста. Нам нужно поговорить наедине.

Лорна, как и всегда, недовольно пожала губы, но просьбу исполнила. Эрвин, услышав про неминуемый разговор, приуныл и ссутулился на маленьком стульчике перед инструментом. Он задумчиво ткнул пальчиком ноту «си» третьей октавы, и высокий звонкий звук нервно запрыгал в растянувшейся паузе.

— Бабуля сказала, что вам ничего не удалось узнать про Мэнди, — первым заговорил мальчик.

Итану стало его жаль: подле старого исполина-рояля в огромной пустой зале сын казался несчастным и одиноким. Мужчина присел рядом с ним на корточки и заглянул Эрвину в лицо. Тот упрямо отводил взгляд.

— Эй, малыш, — позвал его Итан, — я знаю, что ты не хочешь никуда уходить и беспокоишься за Мэнди. Но я думаю, что с ней всё хорошо.

— Почему это? — недоверчиво спросил сын.

Итан покосился на проём, куда ушла Лорна. За причудливо изогнутой аркой в стиле ар-нуво простиралась тьма соседнего помещения. Он не исключал, что мать затаилась там, чтобы подслушать, о чём они будут говорить.

Очень в её духе.

— Я думаю, что Мэнди и её мама сбежали, — понизив голос, поведал Итан. — Ты, скорее всего, уже понял, что твоя бабушка за фрукт. Наверное, и папа Мэнди сейчас с ними. Они… просто не хотят здесь быть. И нам…

— Ты врёшь, — вдруг выпалил Эрвин.

Сердце мужчины ухнуло в пятки. Он не знал, что впечатлило его больше: невольно вырвавшаяся ложь «во благо» или то, что сын в два счёта его раскусил.

— Папа Мэнди умер, — добил мальчик, — иначе она бы его нашла. Она ведьма. Ведьмы такое чувствуют. Зачем ты говоришь мне неправду? — жалобно спросил он.

Назойливый червячок мигрени завозился в голове. Итан надавил на висок, стремясь прогнать его, но боль лишь усилилась. А чего он хотел? Трепанация на дому в исполнении Джадис, выпитый накануне алкоголь и постоянное нервное напряжение не обошлись без последствий. В юности он подвергал свой мозг фатальным перегрузкам, за что расплачивался до сих пор. Временами только львиные дозы анальгетиков помогали совладать с болью, ставшей неизменным спутником трудных моментов.