Книга Из небытия, страница 172 – Анастасия Шадрина

— Воины Кадере! Сегодня решается судьба нашего королевства! За вашими спинами ваши семьи, ваш дом! Пусть каждый удар станет последним, что увидит наш враг! Не дрогните! Будьте храбрыми!

Гомон воодушевления разнёсся по округе. Солдаты ударили оружием о щиты, закричали в ответ, и этот рёв перекрыл даже грохот таранов. Король шагнул ещё ближе к краю зубцов, чтобы быть видимым каждому своему воину, но в то же время открылся и для врага. В рядах мятежников, за щитовыми заслонами, стоял лучник. Не упустив момента, его пальцы скользнули по тетиве, натягивая её до скрипа, и стрела, свистнув, рванулась вверх, целясь прямо в сердце Вильгельма. Но, не долетев, она с треском врезалась в невидимую преграду и разлетелась в щепки, искрами осыпав его плащ. Перед королём вспыхнуло пульсирующее марево магического барьера. Его глаза метнулись по сторонам, и вдруг рядом шагнула Ирис. На её лице отражалось напряжение, а пальцы, всё ещё слегка светящиеся, дрожали от усилия.

— Вы слишком неосмотрительны, Ваше Величество, – тяжело вздохнула она.

Король медленно повернулся к ней, его губы дрогнули, а глаза расширились в изумлении.

— Ты… – только и смог вымолвить он.

— Опустим вопросы, – твёрдо сказала Ирис. – Сейчас у нас с вами одна задача – защита столицы.

Король замер, вглядываясь в неё, словно видя впервые. Стены снова содрогнулись от ударов таранов, напоминая, что времени на сомнения не оставалось. В это время протяжно зазвучал рог с восточной стороны стены. В ту же секунду стало ясно: беда пришла изнутри. Несколько лет назад под стенами восточного фланга почва осела, и в кладке образовался провал. Тогда советники настаивали укрепить это место, но монаршая воля отмела затею как лишнюю трату. И вот теперь вражеский расчетливый ум обратил давнюю небрежность в смертельное оружие. Через узкий лаз внутрь города уже прорвались первые отряды Жерара де Моргана. Люди в тёмных плащах, вооружённые копьями и факелами, хлынули по кривым улочкам, расплёскивая вокруг себя хаос. Гул разносился по жилым кварталам. Жители бросали свои дома, уводя детей, но многие не успевали. Деревянные перекладины крыш вспыхивали мгновенно, и вскоре первые языки огня заколыхались над восточной частью города. Ряды рыцарей спешно перестраивались, поворачивая фронт к внутренней угрозе.

Канцлер Тармон рассекал толпу пеших воинов и коротко отдавал приказы: рыцарям занять перекрёстки, лучникам рассредоточиться на крышах, другим укрепить баррикады из бочек и поваленных телег. Первое столкновение разгорелось на Пекарской улице – узкой, но прямой, ведущей от пролома к центральным воротам. Воины Жерара шли плотным строем, их копья нависли тёмным ежом. Ряды сомкнулись. Сталь ударилась о сталь, и улица содрогнулась от яростной схватки. Копья ломались, щиты трещали, по камням лилась кровь. С крыш полетели стрелы, выбивая ряды врага. Но мятежники не растерялись: сомкнули щиты в тисовый частокол, а часть, скользнув по узким переулкам, попыталась обойти заслон. Горящие факелы взмывали в окна, и дома вспыхивали один за другим, превращая квартал в огненную ловушку.

К улице на вороной кобыле ворвалась Аника. На ней была короткая шуба из серой овчины поверх лекарского платья, на плечах висел тёмно-синий плащ, отороченный простым мехом. Она спешилась и, не слушая ошалевших возгласов, броском метнулась к открытому колодцу.