Книга Сага о принце на белом коне. Книга 1, страница 111 – Юлия Стешенко

— Молчу, – легко согласился Торвальд. – Я безмолвен, как камень. Но амулет все-таки замени.

Наклонился и поцеловал Иву в лоб. Потом в нос. В скулу. В щеку. В уголок губ. Ива, поднявшись на цыпочки, потянулась навстречу, и Торвальд, отвечая на молчаливый призыв, сжал ее в объятиях, накрыл улыбающийся рот жадным, почти грубым поцелуем. Прижав Иву к себе, он гладил тонкие плечи, спину, узкую, как у ребенка, зарывался пальцами в густые мягкие волосы. Ива, прикрыв глаза, отвечала на ласку, мягкая и податливая, как подтаявший воск, но стоило Торвальду сдвинуть руку чуть ниже – напряглась и шагнула назад.

— Нет. Погоди.

— Прости. Я теряю голову от твоей… – начал было многократно отработанное извинение Торвальд, но Ива оборвала его взмахом руки.

— Сейчас-сейчас… – Ива завертела головой, оглядывая каменистый берег. – Вот, теперь отлично! – запрыгнув на ближайший валун, Ива почти сравнялась с Торвальдом в росте. – Иди сюда.

Дернув Торвальда за руку, Ива притянула его к себе и приникла в жарком поцелуе. Теперь она яростно, бесстыдно вылизывала его рот, гладила по шее, путалась пальцами в волосах. Торвальд, честно намеревавшийся держаться в рамках приличий, плюнул на гребаные рамки и скользнул ладонями по хрупкой спине – ниже, ниже, коснулся бедер, сначала осторожно, мягко, чтобы не напугать. А потом, тяжело, шумно выдохнув, сам впился в Иву поцелуем, вминая пальцы в упругие ягодицы. Хотелось прижать плотнее, так чтобы между телами нельзя было нож просунуть, так чтобы она почувствовала каменную твердость его возбуждения… но, мать твою. Это же он здесь мужчина. Он сохраняет разум, пока женщина следует чувствам.

— Стой, – разорвав поцелуй, Торвальд шагнул назад. Дыхание сбивалось, в ушах грохотало, пах пульсировал мучительной, почти болезненной тяжестью. Но Торвальд все-таки шагнул назад. – Если ты не собираешься продолжать – стой.

— А если собираюсь? – Ива тоже дышала так, словно к водопаду бегом бежала. Зрачки у нее расширились, затопив чернотой радужку, губы покраснели и припухли. – Если собираюсь – что тогда?

— Тогда нужно было шубу прихватить. Еще несколько дней, и снег пойдет. С ума сошла – по такой погоде раздеваться?

На самом деле погода, конечно, не так уж и мешала. Прижать Иву к дереву, приспустить штаны – и никаких проблем. Но… Но должны же быть у мужчины какие-то принципы. Возможно, Ива уже не девица – прямо сейчас Торвальд в этом очень сильно сомневался. И все же превращать их первое соитие в короткий тупой перепих не собирался. Нет. Ива должна испытать свою долю наслаждения. А значит, никакой сосновой коры за шиворотом, никаких иголок в штанах, никаких поцарапанных ладоней. Ива не гулящая девка из трактира, а Торвальд – не озабоченный юнец. Все нужно сделать правильно.

— Да. Погода, честно говоря, так себе, – медленно вдохнув, Ива тряхнула головой, словно стряхивая морок. Прическа у нее растрепалась, куртка задралась, а ремень в штанах съехал набок. – Дай руку, – потребовала Ива.

Аккуратно одернув собственную куртку, чтобы прикрыть неприлично встопорщившиеся штаны, Торвальд помог Иве спрыгнуть с камня. Оказавшись на земле, она тут же принялась поправлять смятую, растрепанную одежду. Через минуту от возбужденной, пьяной от страсти женщины осталось только воспоминание. Но воспоминание, надо признаться, очень приятное. Торвальд, отгородившись полой плаща, аккуратно прижал к ноге свидетельство своего возбуждения.