Книга Сага о принце на белом коне. Книга 1, страница 136 – Юлия Стешенко

— И что оно может взять?

— Ты слепой?! Вверх посмотри! Оно может взять все!

Торвальд моргнул, тщетно пытаясь осмыслить услышанное, растерянно шагнул назад. То ли вздохнув, то ли всхлипнув, Ива все-таки выдернула у него рукав и рванула наверх, оскальзываясь на сырой траве. Споткнулась, упала на четвереньки, но тут же вскочила и снова побежала. Вверх. Туда, где кружилось, заворачиваясь само в себя, небо. И Торвальд рванул за ней. Не думая. Потому что думать было уже не о чем. Впереди враг. Позади – то, что следует защищать.

Обогнав Иву в несколько прыжков, Торвальд сместился, стараясь держаться четко между ней и капищем. Хотелось спросить, что они собираются делать, но Ива пыхтела, как беременная медведица, и было совершенно очевидно – говорить она не в состоянии. Поэтому Торвальд заткнулся и просто попер наверх, проломил кусты и вылетел на каменистую площадку капища, как булыжник из катапульты. Негвейр, мгновенно выдернув из ножен меч, пригнулся и прыгнул наперерез. Торвальд рубанул снизу вверх, крутнулся, смещая центр тяжести, снова рубанул. Краем глаза он видел лежащего мордой вниз Ливстейна, из-под тела расползалась огромная кровавая лужа, заполняя вырубленные в камне руны. Ингвар, вскинув руки, что-то говорил, на его лице застыло выражение влюбленного слепого восхищения, седая борода тряслась, и капли слюны, вылетающие изо рта, вспыхивали серебром в странном мертвенном свете. Торвальд рубил, парировал и снова рубил, он был тяжелее и выше, поэтому все же теснил противника, но не мог, почему-то не мог достать. Негвейр прибавил в скорости и силе так, словно годами тренировался с лучшими бойцами хирда, а не замешивал травяные отвары в закопченых котелках. Пригнувшись, Торвальд пропустил клинок над собой, ткнул мечом, но не попал, гребаный Негвейр уклонился, отпрыгнул нечеловечески длинным, плавным движением, словно из ведра выплеснули воду. Небо вращалось все быстрее, в центре воронки проступил незрячий золотой глаз и лопнул, заливая мир пронзительным светом. Тени исчезли, цвета налились противоестественной, ослепительной яркостью, а свет все лился и лился, наполняя собой воздух. Торвальд снова атаковал, парировал выпад, атаковал, парировал – и понял, что парирует он чаще, чем атакует. Негвейр, оскалившись, ломился вперед, его глаза светились тем же незрячим золотом, а меч сиял, словно только что вынутый из горна.

— Отан, отец богов! Фрьогун, лоно дарующее! Торор! Горхуд! Хелла! – Ингвар выкрикивал имена богов, и его голос каменной лавиной грохотал по горам, рождая тяжелое эхо. – Придите! Я открыл дверь, я возложил зерно и мед! Придите же и пируйте!

Зерно ты разложил. Ага, сука. Зерно, как же. Ах ты ж мудак старый! Яростно отмахнувшись мечом, Торвальд нырнул вниз, ухватил горсть перемешанной с каменным крошевом земли и швырнул Негвейру в рожу. Тот запнулся, на мгновение потерял скорость, моргая незрячими золотыми буркалами, и Торвальд, пружиной выметнувшись вперед, воткнул ему в пузо клинок. И потянул вбок, перерезая петли кишечника и почку.

— Вот так, сука. Вот так вот, – Торвальд застыл, глядя, как гаснет в широко распахнутых глазах чужой желтый свет. А потом выдернул меч и бросился на Ингвара.

Ингвар вскинул посох.

Это было обычное дерево, Торвальд хорошо знал это, он много раз держал посох в руках, принимая его у Ингвара, когда тот заходил в гости. Это было обычное дерево. Раньше. Теперь посох обрел гранитную твердость и тяжесть, он бил, и удары отдавались острой болью в плечах, а меч протяжно гудел, вибрировал, словно Торвальд пытался рубить им камень. Но все-таки Ингвар заткнулся, оборвал свою колдовскую песню, и золотая прореха на небе перестала расползаться. Торвальд не мог атаковать, ему просто не хватало сил – но мог отступать. Поэтому он пятился назад, уводил Ингвара к кустам. И открывал Иве путь к капищу. Пригнувшись, она выскочила из-за дерева и метнулась вперед, на ходу сдирая с себя куртку. Торвальд не понял, на хрена, ему некогда было понимать. Оскалившись, он парировал, уклонялся и снова парировал. Иногда пытался достать Ингвара по ногам – в нырке, пропуская над головой опасно свистящий посох. Но старый ублюдок скакал, как долбаный горный козел, он даже не запыхался, а Торвальд уже хватал ртом раскаленный, густой воздух.