Книга Сага о принце на белом коне. Книга 1, страница 89 – Юлия Стешенко

— А что рассказывать? Сам я там не был, только рассказ слышал. Идун пошла в лес за белым мхом – мужу хотела собрать, от поноса. Ты же помнишь, где дом Идун?

— Да. На востоке, у склона.

— Точно. У склона. Там как раз их межа проходит. Ну, Идун не дура к чужакам лезть. Мало ли что там у них за мох, с той стороны. Может, порченый. Идун взяла немного западнее, поднялась вверх, глядь – береза сухая стоит, вся мхом поросшая. Под березой кусты, а из-под кустов – ноги! – Эгир, глубоко окунув кусок лепешки в мед, стремительным движением закинул его в рот, ухитрившись не уронить ни капли. – М-м-м!.. Отличный мед. Липовый, да? Люблю липовый.

Законы гостеприимства святы и нерушимы. Нельзя отказывать гостю в питье и пище. Но… но сколько же можно жрать, мать твою!

Торвальд стиснул зубы, усилием воли успокаивая дыхание. И самым любезным голосом задал вопрос:

— Так чьи же под кустом были ноги?

— Что? Ноги? А, ноги… – Эгир зачерпнул ложкой мед, неспешно облизал ее и снова зачерпнул. – Я что, не сказал? Ну, извини тогда. Бьольва ноги. Горло ему перерезали – так же, как и другим двум. Ты как, поедешь посмотреть? Или тут подождешь, а я сам смотаюсь?

— Нет уж. Я сам посмотрю, – Торвальд поднялся, поправляя съехавшие набок ножны. – Доедай. А я выйду, скажу, чтобы коня седлали. Когда закончишь, поедем.

И надо бы за Ивой заскочить.

Мысль возникла сама собой – и почему-то показалась совершенно естественной. Настолько естественной, что Торвальд даже не обратил на нее внимания. Ну надо и надо. Крюк небольшой, времени уйдет совсем ничего.

Осознание догнало около конюшни. Торвальд. Собрался. Тащить. Иву. В лес. Ту самую Иву, которую пытались пристрелить – пусть будут славны в веках руки лучника, из жопы растущие.

И вот теперь Торвальд намерился привезти Иву в лес, где за каждым кустом десяток этих лучников может таиться.

Отличное, мать твою, решение!

Беззвучно выругавшись, Торвальд пнул очень кстати подвернувшийся под ногу камень, проводил его полет взглядом и выругался еще раз.

Нет. Иву в лес брать нельзя. Ни в коем случае.

Да и вообще.

Разговаривать с убитыми Ива не может, никакой полезной волшбы не знает. Так зачем ее в это дело впутывать? Чтобы видеться с ней почаще? Ерунда! Когда охмуряешь девицу, ее нужно к морю на закате водить, в поля цветущие, к ручьям звенящим. А не к покойникам.

— Эй! Есть тут кто? – рявкнул Торвальд, заглянув в конюшню.

Из денника с жеребой кобылой высунулся слуга, подслеповато прищурил глаза.

— А как же! Есть! Чего-то сделать надо?

— Сам как думаешь? – вызверился Торвальд. – Седлай Жемчужного, я уезжаю! Да поживее, хватит копаться!

Удивленно поглядев на Торвальда, слуга вышел из денника, отложил вилы и снял со стены седло.

— Сейчас будет готово, – голос у него сделался ласковый, успокаивающий, и это тоже почему-то раздражало.

Хотя никакой причины для раздражения не было. Слуга не бездельничал, он с кобылой возился, да и распоряжение Торвальда начал выполнять, не мешкая.

Никакой причины для раздражения нет.

Торвальд, нахмурившись, отступил от двери. По двору неспешно бродили куры, что-то выискивая в пожухлой траве. Под крыльцом, положив морду на лапы, дремала собака, время от времени подергивая черным ухом.

И чего, спрашивается, Торвальд взбеленился? На ровном-то месте?