Книга Пушкин, кружка, два ствола, страница 22 – Юлия Стешенко

— Это сейчас. Вообще-то бабульки сюда как на работу ходят. Скучно им дома сидеть — а тут, пока в очереди стоишь, и новости можно узнать, и поскандалить.

— Значит, у вас тут не почта, а клуб по интересам?

— Вроде того, — блондинка оперлась круглыми локтями о стойку, явив миру глубокое, как Марианская впадина, декольте. На левой груди белел пластиковый прямоугольный бейджик с надписью «Остапова Ангелина». Фамилию бывшего мужа валькирия Ангелина предпочитала игнорировать. — Вы, говорят, тоже клуб по интересам в школе ведете?

— Вроде того, — улыбнулась Дина. — Читаю с детьми книги, говорю о литературе.

— Ну надо же! Не думала, что наши школьники на такое подпишутся.

— А директор на что? — широко ухмыльнулась Дина. — Не надо недооценивать административный ресурс!

— Это да… У нас, пока дворец культуры еще был, вечно бюджетников в зал загоняли, чтобы толпу создать. В Питере, наверное, по-другому?

— Да бог его знает… Я, когда замужем была, не работала — не знаю, что сейчас в бюджетной сфере творится.

— Бардак. Тут хоть сто лет не работай, а в бюджетной сфере все равно будет бардак, — отрубила Ангелина. — Не работа, а нервотрепка с утра до вечера.

— Не могу с вами не согласиться. Но что поделать — жить-то на что-то надо.

— Это да… — погрустнела пышнотелая Ангелина. — Когда мужика хорошего нет, а ребенок есть просит, работой перебирать не будешь. Вы, говорят, без деточек еще?

— Пока да. И слава богу. От такого рожать… — Дина поморщилась, изображая неопределенные, но очевидно мрачные перспективы.

— Вот и правильно! Рожать от нормального мужика надо! А то глазом моргнуть не успеешь, как в ломовую лошадь превратишься.

— Что, не работал? — проникновенно подалась навстречу Дина. — Пил, наверное?

— Да нет, не пил… Просто бестолковый какой-то попался. Недотыкомка. Все себя бизнесменом мнил… Ага, бизнесмен, как же! Куда ни влезет, или без прибыли выйдет — или с убытком. Ларек открыл — через неделю проводку замкнуло, все товары сгорели. Газель в кредит взял — угнали через полгода вместе с грузом. Попробовал по интернету китайскими батарейками торговать — налоговая так вздрючила, что долг два года гасили.

— Тяжело вам пришлось…

— Вы себе даже не представляете. Этот полудурок мечется, весь в идеях, как коза в говне, а я — и за мужика, и за бабу, и за того парня. На работу сходи, дома прибери, жрать приготовь, с ребенком уроки сделай — так и муженьку, будь он неладен, сопли подотри. Вы не поверите — я с этого пентюха деньги только сейчас получать начала, когда он помер.

— Это как это?

— Так пенсия же. Дочке. На алименты нормальные у Дениса никогда денег не было. А на кабаки, козел, находил! Каждую неделю в «Орхидею» таскался, плейбой пальцем деланный.

— И это вместо того, чтобы родному ребенку помочь, — сочувственно закивала Дина.

— Именно! Я последние деньги с карточки выскребаю, чтобы Машку в школу собрать, а этот обмылок к девкам в кабаке подкатывает. Мне Лариска, официантка, рассказывала — то кофе угостит, то ликерчиком. Но толку, как всегда, ноль. Пожрут за его счет, выпьют — и поминай как звали.

Еще минут десять поохав над тяжкой судьбой Ангелины, Дина с трудом закруглила разговор и вышла в прохладный сумрак сентябрьского вечера. Вдоль дороги уже горели фонари, подсвечивая масляную черноту луж, по разбитым тротуарам сосредоточенно спешили редкие прохожие. Сунув в рот сигарету, Дина щелкнула зажигалкой и жадно затянулась…