Книга Пушкин, кружка, два ствола, страница 19 – Юлия Стешенко

А заканчивается в стремных гребенях, в которых не ловит даже геолокация.

Ну да, ну да.

Стараясь не шевелить губами, Дина прикидывала аргументы. С одной стороны, связываться с ментом — это риск. Одно дело — случайный мимолетный роман, после которого Дина навсегда исчезнет из Россоши. И совсем другое — регулярное и достаточно близкое общение, во время которого очень легко спалиться. Сумароков, конечно, обычный провинциальный мент, но с наблюдательностью у него все нормально. Да и мозги как надо работают.

С другой стороны… С другой стороны, Сумароков — это информация. Сам он, возможно, на освидетельствование трупов не выезжал — но наверняка знает тех, кто ездил. А значит, может рассказать что-то полезное.

Ну и с третьей стороны — лейтенант Сумароков Дине нравился. Не Брэд Питт, конечно, но было в нем что-то эдакое. Притягательное. Дина скосила глаза — и Сумароков, словно почувствовав ее взгляд, обернулся, улыбнулся широкой, немного смущенной улыбкой.

— Почти приехали. Еще минут пять, и мы на месте.

— Все в порядке. Я не спешу, — Дина откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза. — Красивые у вас тут места. Но жутковатые. Леса, глушь… так и ожидаешь, что сейчас из кустов маньяк вывалится.

— У нас? Шутишь? — расхохотался Сумароков. — Да у нас самое громкое преступление — это пьяный мордобой с легкими телесными. Костян Варахов и Леха Чекмень бабу не поделили. Вечером подрались, ночью в обезьяннике проспались, утром помирились, казановы хреновы.

— Да ладно. Что — ни одного убийства?

— Ни одного за три года. Правда, несчастных случаев выше нормы. То утопится кто-нибудь сдуру, то замерзнет спьяну. Зотова прошлым летом сосной придавило насмерть, Мерцалов где-то бутылку сучка нашел и отравился.

— То есть, погибают у вас в основном молодые мужчины? — попыталась скорректировать вектор беседы Дина.

— Как и везде. Те, у кого дурость в жо… прости — в голове играет. Поверь, у вас в Питере все то же самое. Просто размах побольше.

— У нас еще и расчлененные трупы в пакетах.

— Типун тебе на язык! Вот только анатомических пазлов мне в Россоши не хватало, — поморщившись, Сумароков вывернул руль, и «нива», клюнув носом, неспешно вошла в поворот. — Хватит уже о жмуриках разговаривать. Ты посмотри, какая тут красота!

Сумароков затормозил, и Дина выбралась из машины. Короткая полоса по-летнему зеленой травы скатывалась вниз, к обрыву — а внизу шумела, пенилась белыми барашками узкая быстрая речка. Сосны с другой стороны стояли черной стеной, но между сомкнутыми темными кронами уже вспыхивало пронзительное осеннее золото.

— Пошли сюда, — подхватив Дину под руку, Сумароков увлек ее к рыжему бревенчатому мосту. — Давай, не бойся, он крепкий!

Осторожно придерживаясь за перила, Дина послушно пошла вперед. Круглые, выпуклые бревна ощущались неустойчивыми, они словно выскальзывали из-под ног, и Дина шагала, удерживая равновесие, как будто балансировала на канате.

— Вот, смотри, — остановился наконец Сумароков. Теперь они были на середине моста. Внизу летела, разбиваясь о камни, серая злая вода, вверху распахнулось прозрачное голубое небо, а Дина повисла между, бесплотная и невесомая, как призрак.

— Твою мать! Охренеть!

— Не знал, что библиотекари знают такие слова.

— Библиотекари знают самые разные слова. В этом же, собственно, и фишка.