Книга Пушкин, кружка, два ствола, страница 40 – Юлия Стешенко

Краем глаза Дина покосилась на «крузак». Сумароков сидел неподвижно, черный силуэт сливался с тяжелым монолитом кресла. Кажется, он опустил стекло, чтобы получше слышать — но сейчас Дина отойдет достаточно далеко, еще и ветер дует в другую сторону.

Нихрена Сумароков не услышит. Кроме выстрела.

А потом Дина скажет, что подозреваемая сбежала. И свалит из гребаной Россоши к чертовой матери.

Нет тела — нет дела.

— Ломоносова — это близко совсем, буквально рукой подать, — нежно пела блондинка, поглаживая Дину по плечу легкими, словно касания паутины, движениями. — Вот сюда, за угол, тут, правда, темновато, но ничего — так мы дорогу срежем. Совсем немного осталось… Совсем чуть-чуть…

Сладкий, как патока, вкрадчивый упыриный морок сворачивался вокруг Дины призрачной вуалью, бережно, вкрадчиво вползал в сознание… и проходил сквозь него, словно вода сквозь решето.

Дина умела сопротивляться этому мороку. И умела видеть тех, кого видеть нельзя. Поэтому-то ее и пригласили на редкую — очень, очень редкую работу.

С карьерой филолога не сложилось.

Зато Дине подарили «Стечкин».

Если задуматься, «Стечкин» значительно эффективнее словаря. Даже в рамках филологического дискурса.

— Давайте вот тут пройдем, через кусты, — нежно выдохнула упырица, ныряя в чернильную темноту пустыря. Справа прижался к земле заброшенный, полуразвалившийся дом — изломанный контур крыши вгрызался черными зубами в небо. Справа вставали темной стеной кусты, отсекая бледный свет фонарей. И это было отлично.

— А теперь — стоять, — плавным движением Дина выдернула из-под куртки обрез. — У меня есть пара вопросов.

Секунду упырица таращилась на нее огромными голубыми глазами с таким разочарованным неверием, что, кажется, вот-вот и заплачет. Кукольное личико сморщилось в горестную гримасу, пухлая розовая губа вздернулась… и из-под нее проступили острые сахарно-белые клыки. Заворчав по-собачьи, упырица повела головой и пригнулась, растопырив руки, словно голкипер в воротах.

— Но-но, не дури, — качнула стволом Дина. — Пара вопросов, и можешь убираться на все четыре стороны.

Конечно, это была брехня, но упыри интеллектом не отличались. Смерть мозга, увы, необратима — что бы ни утверждали практикующие некроманты. Бывает очень тупая нежить, бывает менее тупая — но в конечном итоге все они здорово притормаживают.

— Стой где стоишь, не дергайся и отвечай на вопросы. Кто тебя поднял? Имя, приметы, адрес.

Упырица зарычала погромче и оскалила здоровенные, как у волкодава, клыки. Руки у нее уже изменялись — темнела кожа, стремительно удлинялись пальцы, и розовый маникюр на ногтях трескался, осыпаясь. Потому что ногтей уже не было. Были темные, хищно загнутые то ли звериные, то ли птичьи когти.

— Ар-р-рха-а-а, — то ли рыкнула, то ли зашипела упырица, демонстрируя полную неготовность к диалогу. — Рр-р-ха-а-а!

— Да кто бы спорил, — Дина щелкнула кнопкой предохранителя. — Будешь рыпаться — пальну в колено. Оба ствола заряжены, могу себе позволить.

— Р-р-р-а-а-а! — клацнула зубами упырица, потом моргнула, на фарфорово-белой шелковой коже лба появилась глубокая вертикальная морщина. — Р-р-ы-ы?

— Даже не сомневайся, — широко ухмыльнулась Дина. — Просто скажи, кто твой папочка.

— Р-р-р-ы-ы…

— Это, мать твою, что за херь?