Книга Пушкин, кружка, два ствола, страница 45 – Юлия Стешенко

Но в некоторых моментах вурдалак и упырь различались принципиально и категорически. Тупой как хлебушек, вечно голодный и вечно тоскующий вурдалак самозарождался, как плесень в сыром подвале. Требовалось всего лишь совпадение нескольких маловероятных факторов. Во-первых, человек должен быть практикующим темным магом. Во-вторых, человек должен быть мудаком. А в-третьих — должен умереть без покаяния.

— Так, стоп. Погоди, — вскинул руку Сумароков. — Мудаком — в каком смысле?

— В прямом. Осознанный выбор сценариев, гарантирующих собственное благо за счет блага других. Ну, скажем, простенький деревенский заговор на любовь — это по факту темная магия. Но если девушка использует приворот, чтобы, скажем, подруге помочь — это один разговор. А если привораживает мужика, чтобы он дарственную на квартиру подписал — уже другой.

— Наличие прямого умысла, — сосредоточенно кивнул Сумароков. — Понятно.

— Да, именно. Наличие прямого умысла. Вурдалак в определенном смысле сам выбирает свой путь. Но с упырем ситуация другая. Упырь не встает — его поднимают. Опытный некромант способен вдохнуть в тело некоторую имитацию жизни. Упырь сохраняет некоторую долю прижизненного интеллекта, помнит прошлое и способен вступать в осмысленный контакт. Что мы, собственно, и видели на примере блондиночки. Чем сильнее некромант, тем больше упырь похож на обычного человека.

— И нахрена это нужно? В смысле… Ну поднял некромант упыря — чтобы что?

— Да что угодно. Сопротивляться приказу некроманта упырь не может. Да и не хочет, наверное. Ну стал бы ты спорить с человеком, который в любой момент может в могилу тебя уложить?

— Это смотря чего попросит… — Сумароков снова взъерошил пятерней многострадальный затылок. Волосы на нем уже стояли дыбом, как иглы у ежа. — Как думаешь, зачем блондиночку подняли?

— Отличный вопрос. Жалко, что некому задать.

— Да хватит тебе! Я же уже извинился!

— И что?! Толку с твоих извинений… — поморщилась Дина. — Информации ноль, где некромант — неизвестно, чего он хочет — непонятно.

— Может, он ее этого? Того? Ну, в смысле… — неожиданно смутился Сумароков. — Симпатичная баба, фигуристая…

— Возможно. Скоро узнаем.

— В смысле?

— В прямом. Эта симпатичная баба закончилась — значит, нужно поднимать следующую. Скоро в деревне появится еще один анемичный труп.

— Твою мать…

— Вот именно.

День в библиотеке тянулся, как сопля по стене. Прямо с утра забежал, азартно поблескивая очками, Паша. Осмотрев зал на предмет возможного Сумарокова, он разочарованно вздохнул и вежливо похвалил Рекса Стаута. Видимо, чтобы хоть как-то оправдать внезапный визит. Еще раз печально оглядев пустые столы, Паша все-таки не удержался.

— А у нас на пустыре вчера ночью стреляли! Бабушка говорит, что пьяные по бутылкам — но какие же в темноте бутылки? Я думаю, там совершили убийство.

— Почему именно убийство? — удивилась Дина.

— Потому что темно было. А в темноте очень удобно прятать тело.

— Логично, — не могла не согласиться Дина.

— Вот и я думаю, что логично. А вы… А вам… А вам Евгений Витальевич ничего не рассказывал? — смущенно колупнул пальцем стол Паша. Ломкая пластинка голубой краски, отколовшись, спланировала на пол.

— Нет. Служебные вопросы Евгений Витальевич со мной не обсуждает.

— Жаль… Хотя это, конечно, правильно. Служебные вопросы обсуждать с женщинами нельзя. Женщины секреты хранить не умеют, — рассудительно кивнул головой Паша.