Книга Пушкин, кружка, два ствола, страница 51 – Юлия Стешенко

— И… при чем тут я? — нахмурилась Дина. — Такие вопросы в компетенции Ираиды Ивановны.

— Ираиды? Ну что вы! Поверьте, в сложившейся ситуации Ираида совершенно бессильна. Ну что она может сделать? Отругать Игнатова? Снизить оценку в четверти? Вызвать родителей? На выговоры Коле плевать, на оценки, в общем-то, тоже. А родители, видимо, не осознают масштаба проблемы… или не имеют на ребенка должного влияния.

— Но я его не имею тем более.

— Зато Григорий Маркушев имеет. А вы, в свою очередь, имеете влияние на Маркушева, — мило улыбнулась Мария Степановна.

— Но… Но это же… — растерялась Дина. — Разве так можно делать? Натравливать детей друг на друга?

— Нельзя. Вы совершенно правы, Диночка — так делать категорически нельзя. Но иногда мы оказываемся в ситуации, когда приходится сделать то, что нельзя. Потому что все остальные варианты еще хуже, — Мария Степановна поднялась, поправила пояс на вязаном кардигане. — Если вы считаете мое предложение неприемлемым, прошу — забудьте о нем. Я попробую еще раз поговорить с отцом Игнатова… Может, Женю Сумарокова попрошу, пусть припугнет паршивца. Возможно, хотя бы из этого что-то получится.

— Я… Я подумаю, — Дина тоже поднялась из-за стола. — Мария Степановна, постойте! Вы же забыли про шанежки.

— Ну что вы, Диночка! Это все вам. Кушайте на здоровье, — мило улыбнувшись, Мария Степановна исчезла за дверью. Вышитая салфеточка осталась лежать на столе, подмигивая Дине лиловыми пятнами анютиных глазок.

Глава 12 В гостях у сказки

Сумароков появился в половине одиннадцатого. Дина, замотав голову полотенцем, сосредоточенно размазывала по лицу бледно-зеленую, как болотная вода, маску. Взвизгнул дверной звонок, рука дернулась, и Дина с разгону въехала себе пальцем в глаз.

— Черт! Мать твою! Вот черт, зараза! — судорожно зажмурившись, она ополоснула руки и плеснула водой в пострадавший глаз. Гребаная маска жгла слизистую, как святая вода — грешника, по щеке уже бежали слезы, и комната дрожала, расплываясь неясными пятнами. Звонок заверещал снова. — Да заткнись ты, мать твою! Иду! Уже иду!

Обтерев лицо полотенцем, Дина торопливо умылась, промокнула салфеткой несчастный глаз и пошла открывать.

— Ну какого хрена, неужели времени другого не было, ну почему именно сейчас, чтоб вам пусто всем было, таким общительным, — яростно бубнила она под нос, нащупывая торчащий в двери ключ. — Кого там черти принесли среди ночи, неужели до утра подождать нельзя было… О, Женька!

— Привет! — растерянно моргнул Сумароков. — Я не вовремя?

— Да нет, нормально все, заходи, — Дина посторонилась, пропуская его в квартиру. — Что за пожар среди ночи?

— Чего глаза красные? Ты что, плакала? Что случилось? — разволновавшись, Сумароков забыл про второй ботинок и неловко потопал в гостиную, оставляя за собой одинокую цепочку грязных следов.

— Женька! Обувь сними!

— Что? А, да. Сейчас, — сковырнув с ноги ботинок, Сумароков пинком отфутболил его к стене. — Что случилось? В школе довели?

— Никто меня не доводил. Просто пальцем случайно в глаз попала. Да успокойся ты, все нормально. Серьезно, — привстав на цыпочки, Дина чмокнула Сумарокова в губы.

— Точно? — вскинул светлые брови он.

— Абсолютно. Могу поклясться на Библии, — Дина подняла руку, неубедительно изображая святой обет. — Кофе будешь?