Книга Пушкин, кружка, два ствола, страница 71 – Юлия Стешенко

Глава 17 Заплесневелая рука рынка

Визиты Сумарокова в библиотеку наверняка являлись возмутительным вызовом педагогической этике. Но божечки-кошечки, как же они были приятны! К тому же у Дины был дробовик и карабин «Сайга». Что сильно упрощало отстаивание собственной позиции по любому вопросу — хоть профессиональному, хоть частному.

— Ты уверена, что никто не зайдет? — Сумароков вынырнул из поцелуя, как из глубокой воды. Голос у него был сиплым, а взгляд — расфокусированным, как у пьяного.

— Первый урок. Библиотека. Школа в Великой Россоши. Конечно же, я уверена! — Дина дернула его за ворот рубашки, заставляя нагнуться — и продолжить начатое. Губы пылали, в голове шумело, а по телу разливался томный тягучий жар, заставляя прижиматься к Сумарокову все плотнее и плотнее…

— Так. Стоп. Хватит, — Сумароков отстранился и помотал головой, словно после пропущенного нокдауна. — Стоп — или я за себя не ручаюсь.

— Да. Стоп, — вынужденно согласилась Дина. — Давай к делу. Ты же по делу пришел?

— Ну да. Сейчас, — Сумароков глубоко вдохнул, выдохнул и взъерошил многострадальный, уже стоящий дыбом затылок. — Я узнал насчет акционеров. Неофициально, конечно, просто попросил поделиться инфой… За последние два году умерло пять акционеров «Никаголда». С одним все чисто — вальнули выстрелом из снайперки, очевидная заказуха, — оценив парадокс, Сумароков хихикнул. — А вот четыре человека скончались по естественным причинам, посмертный диагноз — сердечная недостаточность.

— А что с акциями? — жадно придвинулась к Сумарокову Дина.

— То самое. Три из четырех продали свои акции Костянову по очень смешной цене. На попытки вразумить не реагировали, один из умерших — потом умерших, в смысле — даже с сыном из-за этого рассорился насмерть. Как тот ни просил, как ни уговаривал — папаша все равно продал свой пай с чудовищным дисконтом. Уверяя при этом, что сделку совершает исключительно для всеобщего блага. Сын был уверен, что отца чем-то опоили или, может, загипнотизировали. Требовал от эксперта найти следы посторонних веществ в организме.

— Но тот, естественно, ничего не нашел… А любовницы? Любовницы после смерти папиков пропадали?

— Бесследно. Девчонки просто выходили в ночь и исчезали. Такси не вызывали, билеты на самолеты-поезда не заказывали, вещи не забирали.

— Логично. Наверняка где-то неподалеку упыриц ожидали ребята Костянова. Серебряная пуля в лоб — и исполнитель заказа развеивается пылью по ветру. Удобно!

— Не то слово.

— Ты можешь узнать, что происходит в особняке Костянова? Или одноклассники уже закончились?

— Да не одноклассниками мы были! Просто в одной школе учились. Бугаев, слава богу, свалил от греха подальше, но я попробую знакомых поискать, позадаю вопросики. Надеюсь, никто из охранников меня шефу не ввалит. Не хотелось бы привлекать внимание повелителя мертвых. Даже если причина этого внимания — избыточное любопытство.

Чмокнув на прощание Дину в нос, Сумароков бесшумно выскользнул за дверь. И очень вовремя — через пять минут загрохотал звонок, и разверзлись хляби небесные. Галдящий и мельтешащий поток школьников затопил коридоры. Дина подошла к окну и увидела, как потрепанная «нива» неспешно выкатывается за ворота. На мгновение Сумароков притормозил, высунулся и помахал рукой. Дина помахала в ответ.