Книга Шесть соток волшебства, страница 101 – Юлия Стешенко

— Твою мать, — повторил Славик.

Прилипнув лбами к стеклу, они не двигались с места и, кажется, не дышали. Минут через десять калитка снова распахнулась. Врач отперла створки, раскрыв тускло освещенное нутро скорой помощи. Наталья, уже переодетая в футболку и джинсы, забралась внутрь, и незнакомый лысоватый мужчина передал ей бессильно обмякшего ребенка.

— Кто это? — шепотом спросила Инга.

— Муж Наташки, — так же шепотом ответил Славик.

Врач захлопнула дверцы. Скорая помощь, тоскливо взвыв сиреной, сдала назад, развернулась и умчалась, рассыпая вокруг себя крошево красно-синих огней.

— Это может быть аппендицит. Или несчастный случай — тусклым, как вылинявшая тряпка, голосом сказал Славик.

— Ты действительно в это веришь?

— Нет. Не верю.

Тишина повисла в комнате, тяжелая, как могильная плита. Собственное дыхание вдруг показалось Инге оглушающе громким, и она, зажав ладонью рот, опустилась на стул.

Нужно было что-то сделать.

Она ничего не могла сделать.

Но что-то сделать нужно обязательно.

— Бери ключи, — тихо и тяжело бросил Славик. — Подбросишь меня до дома бабВали.

Лицо у него было белым, как у… как у… как у покойника.

— И что ты сделаешь?

— Не знаю. Что-нибудь. Всегда можно что-то сделать.

Славик подождал, но Инга продолжала сидеть на полу, обняв себя за плечи.

— Ладно. Как хочешь. Тогда я сам, — пошарив на полочке, он достал брелок и клацнул кнопкой сигнализации. — Надеюсь, успею машину к утру вернуть. А если нет — ты знаешь, где искать.

Хлопнула дверь. Простучали по крыльцу шаги. Зарычал двигатель.

— Стой! — отмерла наконец Инга. — Стой, погоди! Я с тобой!

Глава 48 Операция «Проникновение»

— Включи фары! Впилишься во что-нибудь сейчас, с ума сошел? Фары включи! — Инга потянулась к рычажку, но Славик хлопнул ее по руке.

— Не дергайся. Не впилюсь, я эту улицу как свои пять пальцев знаю. Подожди чуть-чуть, сейчас отъедем хотя бы до Ворошиловской, там и включу.

— А почему не сейчас?

— Потому что твой «Мини Купер» тут всем примелькался. Вдруг какая-то бабка бессонницей мается и в окно смотрит? Хочешь, чтобы она потом твое алиби уничтожила?

— Какое алиби… — растерялась Инга. — Зачем алиби? Ты что делать-то собираешься?!

— Понятия не имею. Но на всякий случай лучше не рисковать, — свернув, Славик выехал на узкую, густо засаженную вишневыми кустами улочку, потом еще раз свернул, еще — и наконец-то включил фары. Два белых столба света рухнули на дорогу, безжалостно высветив камни, колдобины и отпечатанные в окаменевшей грязи следы шин.

— Ты куда едешь вообще? — завертела головой Инга. — К Валентине — в другую сторону!

— Если напрямую через центр города, то в другую. А если закоулками в объезд, то в эту.

— Зачем закоулками?

— Чтобы на камеры не попасть. У нас тут не столица, конечно, но и не каменный век, — притормозив, Славик нырнул в узкий проем между заборами. Черные лапы ветвей мягко зашлепали по стеклам.

— Краску поцарапаешь! — взвыла Инга, закрывая глаза руками.

— Ну извини. Когда я тут ездил, кусты поменьше были. Отросли за лето, сволочи, — неубедительно повинился Славик, но Инга все равно притихла. Упрекать человека в том, что он, умерев, несколько выпал из жизни, было чудовищно бестактно.

Пока Инга, умолкнув, грызла себя за душевную черствость, Славик, покружив по ночным улочкам, выехал на какой-то жутковатого вида пустырь, заполз под низко нависшие ветви ивы и заглушил мотор.