Книга Шесть соток волшебства, страница 100 – Юлия Стешенко

Глава 47 Время решать

— Фух, — встряхнул мокрой головой Славик, разбрызгивая капли воды. Лицо у него было бессмысленно-оглушенным, как у боксера, пропустившего удар. — Фух, черт. Твою мать.

— А я просто хотела поговорить, — заправив футболку в джинсы, Инга расправила ткань и застегнула пуговицу. Прикосновения к разгоряченной коже ощущались почти болезненно.

— Давай поговорим, — уже привычным движением подхватив Ингу на руки, Славик опустился на стул. — Будут еще сюрпризы?

— Будут, — поерзав, Инга уперлась затылком в широкое плечо. — Я думаю, что порча у детей — это работа Валентины. Она развернула заговор, которым Евдокия Павловна привязала тебя ко мне, и тянет из них силы.

Славик замолчал. Длинные смуглые пальцы отбивали по столешнице монотонную дробь.

— Уверена?

— Ну как я могу быть уверена? Просто подозреваю, — потянувшись, Инга подцепила блокнот и раскрыла страницу со схемой. — Вот, смотри. Время сходится, возможности есть, знания — тем более.

Несколько минут Славик изучал записи, потом захлопнул блокнот.

— Ну и нахрена оно бабВале сдалось? Нет, я не спорю, старушка, конечно, исключительно пакостная. Но жила себе спокойно, жила — а потом бац! грянулась оземь и обернулась чудищем лесным.

— Честно? Понятия не имею. Что-то произошло — в прошлом году или в позапрошлом. Что-то, заставившее Валентину изменить свои взгляды на жизнь.

— Елки высаживать и детей пачками морить — это, по-моему, немножко не то же самое.

— По-моему, тоже. Но у Валентины могут быть другие взгляды.

Славик снова замолчал, выстукивая пальцами стремительный ровный ритм. Инга терпеливо ждала.

— Понял, — наконец кивнул он. Безостановочная, как обложной дождь, дробь оборвалась. — И что ты собираешься делать?

— Понятия не имею. Убрать привязку может тот, на кого она замкнута. Думаешь, мы сможем переубедить Валентину?

— Ну… Можем попробовать напугать.

— Серьезно? Чем именно?

— Чем-чем, — помрачнел Славик. — Старое доброе насилие. Оно никогда не подводит.

— Рехнулся? Тебе хорошо, ты умер. А на меня Валентина сразу же заяву накатает. Пришла психованная москвичка, набросилась на пенсионерку, к тому же еще и ветерана…

— Не накатает. Купи билет в кино на ночной сеанс, в бар завались и свару устрой, чтобы все запомнили и алиби подтвердили. А к Валентине я сам схожу.

— И она тебя нахрен пошлет. Что дальше? Будешь старушку-ветерана ногами бить? Пальцы в тиски ей зажмешь? Пакет на голову намотаешь?

— Нет, ну зачем сразу пакет… — поставленный перед конкретной задачей, Славик предсказуемо смутился и сник. — Зачем пакет? Так, вообще. Напугаю.

— Как? Рожу страшную скорчишь? Да эту бабку убийства не напугали.

— Если она их вообще совершала. Вдруг ты ошиблась?

— Вот именно. Вдруг я ошиблась. Что это? — вскинулась Инга. Откуда-то издалека надвигался мерный пульсирующий вой. Вскоре к нему добавились красно-синие брызги проблесковых маячков, и скорая с визгом притормозила перед домом Натальи. — Твою мать…

— Твою мать, — эхом откликнулся Славик.

Приникнув к окну, они наблюдали, как невысокая полноватая женщина выбралась из кабины. Голубой халат в тусклом свете уличного фонаря казался неопрятно-серым. Неловко отставив руку с чемоданчиком, врач торопливо прошла к калитке, которая тут же распахнулась. Наталья в куцем халатике поверх ночной сорочки выскочила навстречу, взмахивая руками, как крыльями, подхватила женщину под локоть и утащила в темноту двора.