Книга Шесть соток волшебства, страница 97 – Юлия Стешенко

Инга никогда не сможет сделать что-то подобное со Славиком. Неважно, насколько он опасен, неважно, какая угроза нависает над Ингой. Она просто не сможет столкнуть его за порог бытия — спокойно и расчетливо, тщательно выстроив каждый эпизод сценария, написанного Валентиной. Почему она так боится Славика? Почему уверена, что Славик — чудовище?

А может быть, не уверена? Может, точно знает, что никакого чудовища нет, есть самый обычный парень, застрявший между жизнью и смертью. Но по каким-то причинам Валентине нужно вытолкнуть его в небытие.

Инга смотрела в окно, не замечая стекающих по стеклу потоков воды. Прямо над крышей загрохотал гром. Инга его не услышала.

Зачем убивать того, кто и так скоро умрет? Валентине нужно просто немного подождать, и в декабре Славик исчезнет. А значит, она действительно беспокоится за жизнь Инги. Или боится Славика.

Хотя нет. С чего ей бояться? За все это время он ни разу не проявил к Валентине интереса. Не собирал информацию, не искал встреч, никак не пытался подтолкнуть Ингу к каким-то враждебным действиям. Все, что сделал Славик — предупредил, что Валентина — вредная бабка и брать у нее ничего нельзя.

Ничего нельзя…

Мысль выскочила из глубин памяти, как чертик из табакерки. Славик предупреждал: ничего не бери и даже воды не пей.

Потому что бабВаля сука.

БабВаля угощает печеньем Саньку. Угощает проклятую девочку в больнице. Угощает Алиночку.

А Ингу бабВаля печеньем не угостила. Рассказала, что вместо сахара бухнула в тесто соль. Такое может быть? Может. И соль вместо сахара можно положить, и булочки в холодильник сунуть, а масло — в хлебницу. БабВаля вполне могла оплошать… но почему она оставила печенье в вазочке? Почему не выбросила, едва надкусив — раз уж есть его невозможно?

Может, история с солью — не слишком удачный экспромт? Может, Валентина просто не хотела давать Инге печенье?

Потому что печенье особенное.

Потому что у Валентины даже воды брать нельзя.

Дрожащей рукой Инга потянулась к телефону.

— Наталья? Добрый день. Это Инга. У меня к вам немного странный вопрос. Припомните, пожалуйста, Валентина Ивановна всех детей печеньем угощает? Или только некоторых? Ах, вот как. Понятно. Спасибо. Хотя нет, подождите, постойте! У меня еще один вопрос. Когда именно заболел Санька? Вот оно как… Понятно.

После Натальи Инга позвонила Динаре Тагировне, задала те же вопросы — и получила те же ответы. Валентина угощала только конкретных детей. И заболели эти дети в мае-июне — вскоре после гибели Славика.

Сжав телефон в руке, Инга слепо вперилась в черный экран.

В больнице она лично видела, как Валентина угостила печеньем совершенно обычного мальчика. Здорового. Без проклятия.

Интересно было бы найти этого мальчика. Вполне возможно, над ним уже кружит небольшой, пока еще бледный рой порчи. И постепенно растет.

Грифель шуршал по бумаге, оставляя маслянистый графитовый след. Короткие кирпички слов выстраивались в линии, из линий складывались столбцы, а из столбцов… Из столбцов тоже что-то складывалось. Наверное. Может быть. Инга очень на это надеялась.

1. Прошлый год, а может быть, позапрошлый — Валентина начала тратить деньги.

2. Этот год, начало мая — разбился Славик.

3. Этот год, начало мая — Евдокия Павловна придумала способ вернуть внука к жизни. И рассказала об этом подруге.