Книга Шесть соток волшебства, страница 98 – Юлия Стешенко

4. Этот год, конец мая — Валентина начала молодеть. Приблизительно в это же время в городе появились дети с поразительной, никогда ранее не виданной порчей.

5. Этот год, июнь — потратив на воскрешение внука все силы, Евдокия Павловна умерла. Перед смертью она привязала Славика к Инге, о чем тоже рассказала подруге.

6. Сейчас. Валентина очень хочет, чтобы Инга отправила Славика на тот свет.

Пункт три и пункт четыре… Пункт три и пункт четыре… Инга ритмично тыкала карандашом в бумагу, пятная лист серыми проколами точек. Пункт три и пункт четыре… БабДуня отдает внуку свою жизнь. А Валентина забирает чужие. Это же… Это же…

— Она развернула заговор! — выкрикнула в пустоту кухни Инга и всадила карандаш в блокнот. Обломанный грифель запрыгал по столу.

Господи, ну конечно! Валентина просто развернула заговор — так же, как это сделала сама Инга! Изменив всего несколько слов, Инга превратила обряд, исцеляющий от панических атак, в обряд, панические атаки вызывающий. И это было несложно! Все, что требовалось — исходный текст заклинания и проверенный, полностью работающий ритуал. У Валентины было и то, и другое.

Не обращая внимания, что карандаш сломан, Инга процарапала под пунктом четыре жирную грязно-серую черту.

— А в печенья она добавляет собственную кровь, — заговорщицким шепотом сообщила Инга блокноту.

Глава 46 Почти семейный скандал

— Значит, ты ей поверила, — сжав губы, Славик осторожным, слишком бережным движением отодвинул чашку с кофе.

— Но я должна была все выяснить… Разобраться…

— Я все тебе объяснил. Ни разу тебя не обидел. Помогал как мог. Но поверила ты старой сучке Вале, — прищурился Славик.

— Я просто проверяла версию! Ты, дорогой мой, не пуп земли — тут вообще-то дети умирают! — встряхнувшись, Инга перешла в нападение, но слишком неуверенно. И то, что задумывалось как упрек, прозвучало жалким оправданием.

— О да, конечно. Все ради детей. Дети никак не пережили бы, расскажи ты мне про свои тайные встречи с Валей!

— А с чего мне рассказывать? — уперлась кулаками в стол Инга. Чувство вины, плитой давящее на плечи, таяло и испарялось, подогреваемое разгорающимся гневом. — Бабка заманила меня сюда, как теленка на бойню. Впутала в чертову потустороннюю хрень, в которую я в жизни бы сама не впуталась. Папаша и мамаша твои знали если не все, то многое — и ни словом меня не предупредили. Мне врали все, и ты в том числе! «Ой, поломалась машина, ай, я все починил!».

— Я извинился!

— И я извинилась!

— Но все это время таскала в кармане инструкцию, как меня понадежнее грохнуть!

— А ты в голове бабкину инструкцию таскал!

— Я не собирался тебя убивать!

— Я тоже не собиралась!

— Но ты это обдумывала, — внезапно притихнув, Славик опустился на стул и сгорбился, упершись локтями в колени.

— А ты не обдумывал?

— Обдумывал. Но до того, как мы познакомились. Жить, знаешь ли, каждому хочется.

— Вот именно. Каждому.

— Ладно, — мотнув головой, неожиданно выпрямился Славик. — Если тебе так спокойнее — давай.

— Что — давай? — опешила Инга.

— Давай. Читай свой заговор. Месяцем раньше, месяцем позже — какая разница.

— Ты спятил?

— Почему спятил? Просто не хочу ждать. Что там тебе надо? Воду из реки? Сейчас принесу, — подхватив со скамейки ведро, Славик шагнул к порогу. Инга метнулась наперерез, крестом распершись в дверях.