Книга Плохая учительница, хороший снайпер, страница 89 – Марианна Красовская, Юлия Стешенко

— Да. Я попробую, — Каррингтон встряхнул кистью, отпуская своего фамильяра. — Благодарю вас за совет. Всего хорошего, госпожа Деверли.

— Одну минутку, господин Каррингтон!

— Да? — он обернулся, глядя с настороженным удивлением. — Что вы хотели?

— Один вопрос. Госпожа Кингдон-Куч… Я слышала, как ее называют Кавалеристкой. Ни разу не видела, чтобы она ездила на лошади, а конюх говорит, что Кингдон-Куч даже упряжкой не умеет править. Откуда взялось это прозвище?

— Кавалеристка? — Каррингтон воровато стрельнул глазами в сторону. По его шее к щекам медленно, но верно ползла густая алая волна. — Не обращайте внимания, это всего лишь прозвище.

— Но откуда-то оно взялось же. Неужели что-то непристойное? — в голове у Хизер завертелись самые экзотические варианты, включающие даже излюбленные позы в сексе. Может, Кингдон-Куч предпочитала быть сверху? А что. Это вполне в ее характере.

Так. Стоп. Но откуда об этом знают студенты?

И даже конкретнее.

Откуда об этом знает чертов Каррингтон?! Его нездоровая тяга к преподавателям заходит так далеко?!

— Нет, ну почему же непристойное. Просто… — красный, как маков цвет, Каррингтон жестом изобразил над верхней губой усы. — Госпожа Кингдон-Куч… действительно похожа на кавалериста.

— Ах, вы в этом смысле! — с облегчением выдохнула Хизер. — Я поняла. Спасибо за объяснение. Всего хорошего, господин Каррингтон.

Алекс тренировался так, словно действительно собирался пойти в егеря. Вот только на самом деле он не собирался. Иногда, лежа без сна в кровати и слушая, как гудят, наливаясь тягучей чугунной усталостью, мышцы, Алекс пытался понять: а нафига? Зачем он вбухивает в эти дебильные тренировки так много времени и сил?

Чтобы запрыгнуть на пьедестал почета так высоко, как сможет?

Чтобы осуществить свою глупую детскую мечту?

Чтобы доказать что-то отцу?

Чтобы Деверли похвалила?

Нет. Ничего из этого — и все перечисленное вместе. Просто в какой-то момент нелепая, как провинциальный балаган, студенческая группа стала кусочком другой жизни. Той, которая могла бы случиться, если бы не. В этой жизни Алекс делал то, что он хотел. В этой жизни его успехи были значимы — и достаточны. В этой жизни Алекса окружали не соперники, а соратники.

Не друзья, нет. На этот счет Алекс не обманывался. Дружба — это что-то большое и значимое, то, что существует само по себе, не ограниченное общими страхами или общими интересами.

Когда все они выйдут из академии… Станет ли Рамджи писать Алексу из далекой Индии? Захочет ли Падди продолжить общение, будет ли забегать в министерство, чтобы пригласить на кружечку эля в ближайший гребаный уладский паб?

Станет ли Алекс искать встречи с Кристиной или Надин, будет ли писать Элвину Войту?

Нет, нет и еще раз нет.

Не будет никакой вечной дружбы. Как только ученикам выдадут квалификационные дипломы, все сразу же разбегутся, как мыши по норам, вычеркнув из памяти тех, с кем провели бок о бок шесть лет.

Но пока они вместе, пока бок о бок движутся к общей цели — Алекс сделает все, чтобы эта дурацкая студенческая группа заняла призовое место. Даже если для этого придется загонять всех до обморока.

Они взойдут на чертов победный пьедестал.

И отец увидит, чего Алекс стоит на самом деле.