Книга И в болезни, и в здравии, и на подоконнике, страница 205 – Юлия Стешенко

— Именно, - согласно качнула головой Делла. – Осмысленная цепочка получается только при условии, что наблюдатель был на улице и просмотрел наше фрик-шоу от начала и до конца.

— И как об этом узнали стражи? – Стэн нахмурился, потеряв нить рассуждений. – Взяли сообщника по другому делу?

— Ты ж моя сладкая кися, - умилилась Делла. – Слово «коррупция» тебе о чем-то говорит?

— Да ну… - морщины на лбу у Стэна стали еще глубже. – Ну нет… Ты что, хочешь сказать, что… Хотя… Ну да! Наблюдатель видит, как мы свинчиваем Конфорту, звонит стражам – ладно, я знаю, не звонит, какая нахер разница! – связывается с стражами и просит о помощи. У нас забирают подозреваемого, уводят – а потом… Что, убивают, что ли?

— Может и убивают. А может, оставляют подозреваемого в одиночестве именно потому, что уверены: бояться нечего, все свои. Самая очевидная причина, по которой у нас могли забрать Конфорту – чтобы проинструктировать его, что говорить на допросах. У нас же на руках только амулет был, и всерьез мы его ковырять не собирались. Если бы Конфорте подсказали линию защиты, он бы отбрехался влегкую: гри-гри нашел, решил продать, понятия не имею, в чем там проблема. Вот только он почему-то захерачил себя стулом в глаз и насмерть помер. Понятия не имею, что там произошло, вообще никакого смысла не вижу. Но я эту мысль кручу и так, и сяк – и все равно упираюсь в допущение, что кто-то из стражей общался с изготовителями амулетов и взаимодействовал с ними.

Чем дольше Стэн слушал Деллу, тем мрачнее у него становилось лицо.

— А знаешь, вполне возможно. Может, стражи не знали деталей – но они точно играли не в нашей команде. Забить хер на правосудие – очень в духе нью-йоркской полиции.

Раздраженным пинком он сшиб с подоконника стружки. Вдохновленная неожиданным спецэффектом Мелочь хлестнула себя по бокам хвостом и с боевым кличем сиганула в невесомые золотые спирали, разметав их по всей комнате.

— Гандоны, - резюмировал Стэн. – Подай, пожалуйста, болты.

Делла, отплевываясь от щепок, встала.

— Держи.

Наклонившись, Стэн взял с ладони болт, как белка – орешек. Делла проводила взглядом его руку, покрытую прозрачной древесной пылью.

— А почему клевер?

— Что? – впал в ступор от смены темы Стэн.

— Я про татушку на запястье. Почему именно клевер?

— Дурак потому что, - задвинув в разъем болт, Стэн начал ввинчивать его ровными плавными движениями, чем-то напоминающими петтинг. – В десятом классе решили с пацанами татухи набить. Подростковый протест, все дела. Майки орла наколол на плече, моей храбрости только на четырехлистник хватило, а Билли вообще передумал. Правило сделал, между прочим. Но я тоже дешево отделался – потому что майков орел больше всего походил на беременную чайку с итальянским профилем.

— Многохромный четырехлистинк размером с ноготь. В десятом классе, - фыркнула Делла. – Охуеть ты протестная натура.

— Эй, леди, полегче! Я еще и уши проколол! – оскорбился Стэн, загоняя в дерево последний болт. – Я охрененно крутой чувак был!

— Да и сейчас ничего. Неплохо сохранился для своего возраста, - ухмыльнулась Делла, и Стэн швырнул в нее стружку. – Татухи больно бить?

— Смотря где. Но вообще-то да, неприятно. А тебе зачем?

— Да так. Думаю: может, шрамы на ребрах чем-нибудь красивым забить? А то хожу, как женская версия Франкенштейна.