Книга И в болезни, и в здравии, и на подоконнике, страница 84 – Юлия Стешенко

— А умных отодвигали от линии атаки, чтобы сохранить ваш ценный интеллект, - любезно подсказала Делла.

— Да. Точно. Так оно и было.

* * *

Стэн сто лет не вспоминал о хоккее. Он не ходил на матчи, не следил за результатами игр и переключал телевизор, когда на экране появлялась эмблема НХЛ. А сейчас он сидел в чужом доме, в который вломился в нарушение всех существующих законов, рассказывал о том, как Руди забил гол – и был совершенно счастлив.

— Мы тогда в своей зоне играли, защищали ворота. Тотальное рубилово, кто перед тобой, вообще ничерта не видно, только цвет формы, и еще шайбу под ногами пытаемся разглядеть – но хер там, только коньки крошево изо льда высекают. А дальше хуй его знает, что произошло. Наверное, кто-то случайно шайбу пнул, а может, выбить в сторону попытался. Короче, шайба подпрыгивает в борт, рикошетит и улетает в воздух. А Руди в младшей школе в бейсбол играл. Что у него в голове переклинило, я не знаю, но Руди размахнулся и засадил по шайбе клюшкой, как битой, – прямо в воздухе! Только вообрази: шайба летит через всю площадку, мы провожаем ее охуевшими взглядами, а потом ТАДАМ – и она ложится точно в ворота. Гол! Руди потом на тренировках пытался трюк повторить – нихрена не вышло. Шайбу только вскользь зацепил, а про забить я вообще молчу.

Делла, не уловившая толком прикола, все равно рассмеялась, и Стэн подумал, что надо бы отвести ее на игру. Чтобы теория соприкоснулась с практикой.

К тому же что-то подсказывало Стэну, что Делле хоккей понравится. Насилие, азарт и адреналин: смешать, не взбалтывать, добавить побольше льда. Вот он, рецепт идеального шоу.

Поставив мысленную зарубку «погуглить ближайшую серьезную игру», Стэн перешел к истории о Фреде, который пробил гол с полутора футов и все равно промазал, потом о голкипере, который ухитрился проебать клюшку, но поймал две шайбы, растянувшись в шпагат поперек ворот. И три месяца лечил связки, потому что садиться в шпагат вообще-то не умел.

Делла слушала, старательно обследуя каждую деталь комнаты, и перед Стэном то и дело открывался живописный пейзаж: то оттопыренная круглая задница, то обтянутая футболкой грудь.

Они в доме совершенно одни. Ночью. На много часов. Не то чтобы Стэн собирался переступать границы профессионального общения, но само осознание возможности отзывалось внутри темной и сладкой дрожью.

В одиннадцать часов противозаконная пижамная вечеринка переместилась на кухню. Делла обследовала чашки, банку с кофе и переключались на содержимое шкафчиков, а Стэн занялся ужином. Варить чужой кофе в чужом доме было странно, жутковато и почему-то весело. Нездоровый шальной азарт искрами пробегал внутри, прорывался наружу смешками и быстрыми, нервными движениями. В воздухе повисло невидимое напряжение, оно сгущалось, набирая массу и плотность, закручиваясь в медленную голодную воронку. Стэн покосился на Деллу. Она работала так, будто ничего и не происходило.

Хотя… ничего и не происходило.

Разлив кофе по чашкам, Стэн экспериментальным путем обнаружил банку с сахаром – сразу после банки с солью, и высыпал на тарелку пакетик арахиса.

— Ужин подан, мэм. Прошу к столу.

— Да, сейчас, последняя осталась, - балансирующая на стуле Делла потянулась за огромной розовой супницей. Владелица стыдливо задвинула ее в самый дальний угол, и Стэн отлично понимал, почему, – от хоровода цветов, кружащегося по фаянсовым бортам, начинало подташнивать.