Книга И в болезни, и в здравии, и на подоконнике, страница 9 – Юлия Стешенко

— Я это знаю. Вы думаете, что совершаете хороший поступок, но Паттерсон к этому просто не готов.

— О да. Конечно. У него же на заднем дворе окоп.

Остывший было Паттерсон снова пошел красными пятнами, будто ему плеснули в лицо кипятком.

— Я… Мэм, это просто… просто…

— Просто окоп. Да, я уже в курсе. - мисс Ругер качнулась с пятки на носок и смерила его оценивающим взглядом. - Какой длины ваш окоп, мистер Паттерсон?

Красный цвет на щеках Паттерсона перешел в багровый.

— Семь футов. Мэм.

— Длина?

— Тринадцать футов.

— А глубина? – вид у Делайлы Ругер был до крайности заинтересованный.

Паттерсон переступил с ноги на ногу.

— Это окоп, мэм. Примерно вот так, - он провел ладонью на уровне груди. – Футов пять, наверное.

— За сколько вы его выкопали?

— Не знаю. Часа за четыре. А что?

— Вот! – мисс Ругер развела руки в классическом жесте «что и требовалось доказать» – Мистер Паттерсон вырыл яму объемом 455 кубических футов всего за четыре часа. Это великолепный результат. Не думаю, что кто-нибудь из присутствующих сможет его превзойти.

Сраженный внезапным умозаключением, Говард вытаращил глаза. И Шепард вытаращил глаза. Даже Паттерсон вытаращил – хотя уж он-то должен был знать объем собственного окопа. И только Манкель смотрел на Делайлу Ругер со счастливой безмятежностью буддийского монаха.

— Ну так что? Вы согласны? Или мы ищем другого кандидата?

— Да, мэм. Согласен. – Паттерсон покосился на Говарда, криво улыбнулся и вздернул подбородок. – Куда мне приходить?

Петер Манкель молчал, пока они спускались по лестнице. Молчал, когда шли по длинному гулкому коридору. И даже на пороге офиса он все еще молчал. Но когда Делайла и Петер отошли на две сотни футов…

— Делл! Ну еб же твою мать! У меня просто слов нет! Это что, нахрен, было?

Делайла молчала и стремительно шагала вперед, прорубая толпу, как атомный ледокол – арктические льды.

— Делл! Не делай вид, что ты внезапно оглохла! - Петер поймал ее за плечо, разворачивая к себе. – Изволь объясниться.

Делайла стояла молча и остервенело сопела. Петер терпеливо ждал. Нью-йоркская полуденная толпа текла мимо них по улице, густая, как гороховая похлебка. Время от времени кто-то врезался Петеру в спину и возмущенно вскрикивал – а потом осознавал габариты препятствия и молча исчезал.

— Ну? Надышалась? Может, поговорим?

— Может, - дернув плечом, Делл сбросила его руку. – О чем?

— Какого хера тебя нахлобучило?

— Что?! – возмущенно возопила Делл, подавилась слюной и глухо закашлялась. Отдышавшись, она продолжила – но уже на полтона тише. – Ты это серьезно? Без шуток? Ты видел всю эту хрень? Да этот самодовольный хрен просто размазал его! С дерьмом смешал! Парень подходил на сто процентов – а его оттаскали за шкирку, как щенка, только потому, что…

— Потому что у него на заднем дворе окоп. Действительно, какая мелочь. Такое с любым может случиться, - получив очередной тычок в спину, Петер вдруг осознал, что стоят они ровнехонько посередине тротуара, и, вздернув Делайлу за шкирку, переставил на несколько футов вправо.

— Да мать твою! Сколько раз говорить: не делай так! Я тебе не морковка – здесь выдернул, там воткнул, - брезгливо одернула куртку Делл. – И что вы все доебались до этого окопа? Какая нахер разница, что человек в свободное время делает. Кто-то марки собирает, кто-то в каноэ по горным рекам сплавляется. А этот окопы роет. И что?