Книга Против течения: вторая жизнь Ирены, страница 108 – Юлия Стешенко

— Я подумала, что так будет удобнее, — с фальшивым смущением потупила очи Мейбаумова. — Игла на столе постоянно теряется, вот я и решила — нужно ее во что-то втыкать.

— Чудесная идея! — расцвела искренней улыбкой Клара. — Конечно, так намного удобнее! К следующему собранию я сошью несколько подушечек. И почему мне раньше это в голову не пришло?

Остальные участницы рукодельного кружка смотрели на Мейбаумову с плохо скрываемой досадой. А та под их взглядами расцветала тихим счастливым сиянием, словно роза под струями летнего дождя.

— Милая вещичка, — поджав губы, кивнула Мария. И развернула руку на столе так, чтобы все видели крупный, размером с коренной зуб, сапфир, выпукло мерцающий в кольце.

— Цветовая гамма такая нежная. Признаюсь честно — я купила эту безделушку только ради рисунка, — Мейбаумова постучала по розовым бутонам средним пальцем. Тем, на которым сверкал россыпью бриллиантов перстень.

Мария поджала губы еще сильнее — так, что рот превратился в узкую полоску.

— А я не люблю розы, — откликнулась то ли Ева, то ли Рахеля. — По-моему, розы — это мещанство. Сейчас в высшем свете мода на орхидеи.

— Вы уверены? В колонке светских сплетен я действительно читала нечто подобное… Но вы же знаете этих журналистов! Ни слова правды не скажут, — сокрушенно покачала головой ее соседка. — Вот у меня сестра дружит с фрейлиной Ее Величества. И фрейлина рассказывала, что в моде сейчас хризантемы. Высшее общество просто помешалось на Ниппонии. Не могу понять, почему. Там же все дикие, ходят целыми днями в халатах. И постоянно мечами друг в друга тычут. Варварская страна.

— Я думаю, Ее Величество достаточно образована, чтобы отличить варварскую страну от цивилизованной, — Мария, воспользовавшись шансом, отыграла потерянные очки. — Если высший свет проявляет интерес к Ниппонии, значит, для этого есть веские причины.

— Я слышала, что этим летом в моду войдет ниппонский шелк, — аккуратно вклинилась в разговор Ирена. — Пастельные тона и цветочный узор — такая прелесть!

— Да-да, шелк великолепный, — одобрительно кивнула ей Мейбаумова. — Лилльский, конечно, прекрасен, но эти восхитительные узоры… Цветы, птицы, пагоды — такую прелесть только ниппонцы делать умеют.

— Я тоже думаю, что этим летом все будут носить ниппонский шелк. Вряд ли лилльский полностью выйдет из моды, а вот бархат… — то ли Рахеля, то ли Ева бросила в Марию мстительный взгляд. — Бархат определенно непопулярен. Плотные ткани темных тонов… Такое платье сразу же прибавляет лет пять или семь. И очень дурнит кожу…

— Дурная кожа — не так уж и плохо, — Мария, у которой лицо действительно отливало в желтизну, прокатила по скулам желваки. — Вот голова дурная — это беда.

Сестры, невинно округлив глаза, обменялись торжествующими улыбками.

— Дамы, дамы! — хлопнула в ладоши Клара. — Время идет, вечер все ближе. У нас, конечно, есть заряженные светильники, но лучше все же работать при солнечном свете. Давайте приступим.

Дамы, разочарованно вздохнув, притихли. И побрели цепочкой в угол, к коробам. Одна за другой они вытаскивали приглянувшееся и возвращались обратно, серьезные и сосредоточенные. Ирена тоже заглянула в картонку. Там, уже разворошенные, пестрели тряпки — ночные сорочки, юбки, жакеты. Наугад ухватив что-то яркое, из дешевого набивного ситца, Ирена потянула — и вытащила блузу. Дешевенькую, из тех, что носят фабричные работницы — с пышными рукавами, кокеткой и оборками по бедру. Блуза была изрядно поношена, под мышками затерта до белизны, ветхие швы расползались. По мнению Ирены, иголкой и нитками чинить тут было нечего. Либо магическое восстановление структуры ткани, либо на тряпки. Ну в крайнем случае на пеленки — хотя для младенческой кожи ситчик был жестковат.