Книга Против течения: вторая жизнь Ирены, страница 107 – Юлия Стешенко

Большая часть имен вылетела из головы сразу же. Крепко засела только Леокадия — потому как принадлежало оно немолодой, сурового вида женщине, кряжистой и крепкой, как гранитный валун. А Марией звали ту самую даму в платье ниппонского шелка. Она оглядела Ирену безо всякой радости, процедила: «Счастлива познакомиться», и вернулась к раскладыванию на столе тесьмы и ниток.

Клара указала Ирене на свободный стул — как раз рядом с Марией.

— Присаживайтесь вот сюда. Справа от вас любимое место Беаты. Думаю, вам будет приятно сидеть рядом.

Пробормотав вежливую благодарность, Ирена начала раскладывать на столе свое рукодельное барахло. Да, общественные иглы и наперстки имелись, но дамы предпочитали пользоваться собственным инструментом — кажется, щеголяя друг перед другом его дороговизной и качеством. Мария, скосив на Ирену выпуклые темные глаза, словно бы невзначай поправила ножницы-цапельки с позолоченными ручками. На деревянных бобинах катушек у нее розовело клеймо «Буленже». Обычно эти бумажки отклеивали, чтобы они не мешали в работе. Но что такое легкое неудобство, если можно продемонстрировать клеймо от самих «Буленже»!

Ирена в сомнении посмотрела на собственные нитки — самые обычные, по два гроша за набор из пяти цветов. Возможно, стоило подготовиться получше… Или нет. Все же она представилась путешественницей, к тому же из обедневшей семьи. Такая девушка, конечно, возьмет в дорогу иглу и нитки — но обыкновенные, дешевенькие. Такие, чтобы при случае прохудившийся чулок заштопать, а если вдруг потеряешь — так и черт с ними.

— О, Ирена! Вы уже здесь!

Ирена, вздрогнув, отвлеклась от созерцания ниток — и мысленно возблагодарила господа, что не стала выдумывать себе фальшивого имени. Вот хорошо было бы, если бы она его не узнала!

— Пани Мейбаумова! — она поднялась, расплываясь в счастливой улыбке.

Мейбаумова уже спешила навстречу, раскинув приветственно руки. На мгновение Ирена утонула в душном аромате ванили и ладана. Губы чмокнули воздух рядом со щеками, колкие завитые локоны мазнули по лицу.

— Я так рада, что вы согласились прийти! — Мейбаумова наконец разомкнула объятия — чтобы тут же положить руки на плечи Ирене. — Клара познакомила вас с нашим дружным кружком? Тут чудесные, просто чудесные люди. Уверена, вам здесь понравится. Работа несложная, но очень важная. Мы починяем вещи, собранные от анонимных жертвователей. Вещи, конечно, чистые — их простирали, обработали антисептиком и прогладили. Не бойтесь, все совершенно гигиени-и-ично, — она с удовольствием протянула сложное слово, вслушиваясь в певучие гласные. — Штопаем, латаем, зашиваем разошедшиеся швы. Вон там, — она махнула рукой на гору картонных коробов, — сложена одежда. Подходите, смотрите, выбирайте, что интересно. Инструмент у вас, я вижу, имеется. Если чего-то не хватает — не стесняйтесь, берите у меня или у Марии, мы с удовольствием поделимся.

Не прекращая говорить, Мейбаумова доставала из своей бисерной сумочки разноцветные нитки — «Буленже», конечно же «Буленже» — серебряную игольницу, серебряный наперсток с гравировкой и позолоченные «цапельки». Последней на стол легла эмалевая шкатулочка, по бокам инкрустированная жемчугом. Оглядев остальных благотворительниц победительным взглядом, Мейбаумова неспешно открыла шкатулочку. Внутри оказалась пышно набитая бархатная подушечка густого винного цвета.