Книга Против течения: вторая жизнь Ирены, страница 126 – Юлия Стешенко

Да. Ванда сделала правильный выбор. Точный, как выстрел бура*.

— Да так, ерунда всякая, — уклончиво улыбнулась Ирена. Но Сокольский, вместо того, чтобы смириться, проявил неожиданную настойчивость.

— Ерунда? Не похоже. У вас был такой… э-э-э… оценивающий взгляд.

И оценивающий. Сокольский просто не мог этого не заметить.

Господи, как же неловко.

Ирена судорожно перетряхнула темы, хотя бы в теории предполагающие оценивание.

— Пан Михал, как вы относитесь к благотворительности?

— В каком смысле? — растерялся Сокольский. — Хорошо отношусь. Помощь ближнему, христианское милосердие… А что?

— Ничего. Просто любопытно. В Библии сказано, что на дела господни нужно выделять десятину. Вы готовы потратить десятую часть своих доходов на благотворительность?

— Десятую часть доходов? — внезапно задумался Сокольский. — А что вы понимаете под доходами? Мою зарплату за месяц? Или зарплату, но за вычетом всех налогов? А может, за вычетом всех налогов — и необходимых ежемесячных трат?

— Ого, — уважительно кивнула Ирена. — Серьезный подход! Ну, скажем… Десять процентов от ваших доходов за вычетом всех налогов. И… как вы сказали? Необходимых ежемесячных трат.

— А. Эти десять процентов, — на лице Сокольского вдруг расцвела совершенно мальчишеская ухмылка. — Эти — запросто. Но не уверен, что кому-то от моей десятины будет польза.

— Почему?

— Потому что в конце месяца у меня остаются такие крохи, что десять процентов из них — это так, голубям на крошки.

— Эм-м-м… Двадцать процентов?

— Голубям и воронам.

— Тридцать?

— Накормим и воробьев.

Ирена закатила глаза.

— Ладно. Зайдем с другой стороны. Если бы вы получали… ну, скажем, пятьсот злотых в месяц — вы отдали бы на благотворительность десять процентов своего дохода? За вычетом расходов и все такое?

— Зависит от того, какими эти гипотетические расходы окажутся. Вдруг мне придется потратить пятьсот десять злотых? — меланхолично вздохнув, Сокольский отпил пива.

— Пан Михал, вы издеваетесь?

— Не больше, чем вы. Мы о деньгах говорим. Выражайтесь, пожалуйста, поточнее.

— Хорошо. — Ирена вздохнула, собираясь с силами. — После всех расходов у вас осталось… допустим, двести злотых. Вы отдадите двадцать на благотворительность?

Теперь вздохнул Сокольский. На лице у него проступила мечтательная тоска.

— Двести злотых… После всех расходов… Я умер, и я в раю.

— Пан Михал!

— Что Михал? Вот что Михал? Двести злотых… После того как я промотал триста, — Сокольский снова вздохнул, возведя очи горе. — Надеюсь, я доживу до этих счастливых времен. А ответ на ваш вопрос — да. Я отдал бы двадцать злотых на благотворительность.

— А тридцать?

— Ну… да.

— Сорок?

— Пожалуй.

— Пятьдесят?

Сокольский, склонив голову набок, задумчиво потер пальцем висок.

— Хм. С одной стороны, это воображаемые деньги. И воображаемая благотворительность. С другой… воображать, что я пятьдесят злотых на ветер выбросил, мне не нравится.

— Почему на ветер? Вы помогаете людям, избавляете их от страданий.

— За пятьдесят злотых? Какие, однако, необременительные страдания, — скептически выгнул бровь Сокольский.

— Простите, я не совсем поняла. На пятьдесят злотых можно купить еду, одежду, лекарства. Можно заплатить за жилье…

— Устроить ребенка в школу и оплатить обучение за полгода. Я понимаю, что вы имеете в виду. Но… — Сокольский нервно простучал по бутылке рваный ритм. — Ирена, вы очень молоды. Не обижайтесь, пожалуйста. Для своего возраста вы девушка чрезвычайно умная, предприимчивая, отважная. Но жизненного опыта вам все-таки не хватает.