Книга Против течения: вторая жизнь Ирены, страница 125 – Юлия Стешенко

— А вы собираетесь целоваться?

— Пожалуй что нет, — бросил на нее настороженный взгляд Сокольский. Как будто всерьез задумался о такой перспективе — и она его испугала.

— Тогда я не вижу причин, чтобы отказать себе в этой маленькой радости.

Решительно встав, Ирена вышла — а через пять минут вернулась с тарелкой козьего сыра, очищенной головкой чеснока и двумя бутылками «Черного бархата».

— Вы пьете пиво? — изумился Сокольский.

— И ем чеснок. У девушек, лишенных романтического интереса, появляются интересы более приземленные.

— И это прекрасно! — Сокольский, поднявшись, принял у нее из рук поднос. Ирена быстро расставила на столе плебейскую пищу.

— Ну, за поцелуи! — провозгласила она тост, приветственно вскинув бутылку.

Пиво отдавало дымом и горькой сладостью. Ирена, откинувшись в кресле, прикрыла глаза. Алкоголь, ухнув в пустой желудок, растекался медленным теплом. Сжатая до упора пружина, чуть скрипнув, ослабла, тело наполнилось сонной, усталой легкостью.

Приоткрыв правый глаз, Ирена посмотрела на Сокольского. Тот сидел ровно, словно аршин проглотил, и отпивал из бутылки аккуратными небольшими глотками. Рука поднималась и опускалась с неотвратимостью метронома.

Интересно все-таки, что же нашла в нем красавица Ванда. Потому что вариантов у нее было много. На этот счет Ирена ни капли не сомневалась. Ванда могла выбирать — и выбрала она Сокольского. Почему?

Из-за денег? Определенно нет. Наверняка среди поклонников Ванды Дубчик были мужчины намного состоятельнее.

Из-за желания укрепить свое положение? Вряд ли. Для актрисы наличие мужа скорее помеха, чем выгода. Особенно если эта актриса не собирается уходить из театра. А Ванда не собиралась.

Может, сплетники прав — и Ванда прикрывала замужеством свою беременность? Ирена задумалась, взвешивая такой вариант. Возможно… Да. Это возможно. Но опять-таки — почему она выбрала именно Сокольского? Можно было приблизить к себе какого-нибудь офицера. Из низших чинов, юного и восторженного. И родилась бы Агнешка шляхтянкой. Или наоборот — Ванда могла выбрать… ну, скажем, банкира. Окрутить, заиграть, позволить себя соблазнить — и получать ежемесячно чеки.

Правда, жениться банкир не стал бы. И с офицером могла выйти осечка. Если Сокольские восстали против актриски в семье — шляхетный род взъярился бы в сто раз больше. И стал бы офицерик отстаивать свое право на брак, не стал бы — большой вопрос. Скорее нет, чем да.

Ну и потом. Ванда действительно могла забеременеть от Сокольского. Сплетники, конечно, освистали бы эту теорию, но… почему нет? При желании в девочке можно найти некоторое сходство с законным отцом — те же высокие скулы, тот же высокий лоб.

Он ведь эффектный мужчина! Не такой, как Богусь или пан Здорек, совершенно в другом вкусе — но эффектный. Породистый, холодноватый, чем-то похож на древнего римлянина с гравюр. И плечи у него широкие, просто сутулится. И руки красивые.

— Что?

Вздрогнув, Ирена осознала, что беззастенчиво пялится на длинные сухие пальцы Сокольского.

— Ничего. А что?

— Не знаю. Вы так смотрели… Я что-то не то сказал?

— Нет, почему же. Все чудесно, — Ирена сделала большой глоток пива. — Просто задумалась.

— О чем?

О том, что девять лет назад Сокольский мог бы увлечь красотку Ванду безо всяких сложных причин. Просто потому, что он был хорош. И решителен. И надежен. Красивых мужиков табуны ходят. А сколько среди них тех, кто ради беременной актриски с семьей разругается? Сколько среди них тех, кто не станет изводить жену ревностью, не закроет ее в четырех стенах, словно в клетке? Тех, кто станет воспитывать брошенного ребенка со всем старанием и ответственностью, искренне пытаясь заменить собой упорхнувшую мать?