Книга Против течения: вторая жизнь Ирены, страница 133 – Юлия Стешенко

— Здравствуйте, пан Михал, — расплылась в улыбке Ирена. От волнения не осталось и следа, внутри разливалась невесомая сияющая теплота, будто в груди, прямо под ребрами, зажглась свеча.

— Добрый день, пани Ирена, — склонил светловолосую голову Сокольский. Судя по непривычно широкой улыбке, он тоже был рад встрече. Идущая рядом с ним Агнешка переступила с ноги на ногу, неуверенно посмотрела на Ирену, потом на отца.

— Ну? Что же ты? — тот ласково подтолкнул девочку рукой.

— Добрый день, пани Ирена, — послушно повторила Агнешка, изобразив неловкий книксен. Платье на ней было темно-синее, из душной жесткой шерсти. Оно больше походило на гимназическую форму, чем на наряд для прогулок, и белый кружевной воротничок совершенно не исправлял ситуацию.

— И тебе добрый день, — кивнула Ирена. — Ну что? Как прошел званый ужин?

— Какой… — растерялась Агнешка. — Ах да! Отлично прошел. Исидор был очень любезен.

— Приятно иметь дело с хорошо воспитанным джентльменом. Даже если этот джентльмен заяц, — улыбнулась Ирена. — А что ты сейчас учишь?

— Как себя в театре вести. Если пришла с семьей или с кавалером.

— Очень важная тема. Особенно тот раздел, что про кавалера. Это я тебе как эксперт говорю, — Ирена подмигнула, и девочка расплылась в улыбке. — И как? Много запомнила?

— Пока не очень. Но я стараюсь!

— Вот и молодец, — неловко погладил дочь по плечу Сокольский. — Учиться нужно со всем прилежанием, воспитание и хорошее образование — залог твоего будущего счастья. — А теперь иди погуляй. Вон там пруд, покорми лебедей.

Опустив руку в карман, он передал Агнешке свернутый из бумаги кулечек. Та, ухватив пакетик, бросилась было прочь — но тут же опомнилась и перешла на степенный шаг. Как и подобает благовоспитанной паненке.

— По-моему, вы слишком строги, — покачала головой Ирена. — Агнешка — всего лишь ребенок.

— Не такой уж ребенок. Совсем скоро ей будет девять, — нахмурился Сокольский. — Через три года Агнешке придется выйти в свет. Нужно, чтобы она произвела на людей правильное впечатление. Не забывайте, кто ее мать.

— Ох. Простите.

— Ничего. Вы росли в нормальной семье. Конечно, вы о таком не задумываетесь. Но Агнешке придется стать безупречной. Все будут искать в ней черты матери.

— И найдут их, как ни старайся.

— Да, пожалуй, — Сокольский замолчал. Он неспешно шел по тропинке, подстраиваясь под короткий шаг Ирены. Аллея загибалась дугой вокруг озера, из-за стриженных стеночкой кустов бирючины открывался вид на тусклую сероватую воду, камыши и мостки. Перед мостками курсировали три лебедя, белых и пухлых, словно подушки купчихи. Агнешка, свесившись через перила, швыряла им крошки. Лебеди неспешно склонялись, вытягивали шеи и подбирали хлеб из воды с таким видом, будто делали одолжение.

— А может быть, вы и правы.

Ирена, вздрогнув, обернулась к Сокольскому.

— Что?

— Может быть, вы и правы, — повторил он. — Может, я действительно слишком строг к Агнешке. Не знаю. Я совершенно не разбираюсь в детях.

— Да я, в общем, тоже.

— Нет-нет! Вы женщина, вы такие вещи сердцем чувствуете. Тогда, на кухне — как легко вы сумели успокоить Агнешку! У меня так никогда не получалось. Все эти разговоры, подходы, игры. Я не умею такого.

— Вам и не нужно. Вы же отец. Просто обнимите дочь, этого достаточно.