Книга Против течения: вторая жизнь Ирены, страница 154 – Юлия Стешенко

— Вот как… — погрустнел ксендз. — И сколько времени это займет?

— Несколько часов — в лучшем случае. К тому же я не уверена, что смогу выполнить такой объем работы за один раз. Резерв у меня довольно скромный, восполняется медленно. Возможно, придется прерваться — и продолжить уже на следующий день.

— Как жаль… А если просто позолотить? Это возможно?

— Конечно. У вас есть мел?

— Да. Вот он, — Чемпель мгновенно протянул требуемое. Мейбаумова, взяв белую палочку мела, подобрала юбки — и без церемоний присела на корточки.

— Сейчас я нарисую сигиль. А вы, пожалуйста, снимите с амвона крест и положите его на алтарь. Проще прибить его заново, чем проводить два ритуала подряд.

— Один момент.

Ксендз, преклонив колени перед амвоном, покачал крест, примерился и сдернул его с гвоздей. Мейбаумова тем временем начала чертить на полу сложную схему. Ирена потерялась в ней сразу — куча векторов, переплетающиеся линии силы, многофакторные согласования. Ирена всегда была слаба в математике, потому и не пошла в алхимики. Хотя перспективы перед выпускницами открывались широкие. Несравненно более широкие, чем перед скромными бытовичками.

А Мейбаумова пошла. И успешно окончила курс. Не могла не окончить. Объем знаний, который требуется для построения преобразовательного сигиля такой сложности, нельзя почерпнуть из справочника. Это годы упорной учебы, сотни часов тренировки. И точный, как арифмометр, мозг, мгновенно производящий подсчеты. Мейбаумова не пользовалась карандашом, считая в уме с такой скоростью, что даже не замедлялась, выписывая завитки сигиля.

Ирена убила бы на эти формулы весь день. А может, и не один. И результат все равно пришлось бы перепроверять — слишком высок риск, что куда-то вкралась ошибка.

Ирена, ксендз и Чемпель завороженно наблюдали за творящимся перед ними чудом. Не магическим — пока что никакой магии не было. За чудом интеллекта и профессионализма.

Минут через двадцать Мейбаумова поднялась, рассеянным жестом отерла руки о юбку, оставляя на травянисто-зеленом шелке белые полосы.

— Готово.

Склонившись, она коснулась пальцами головы сигиля. Сначала вспыхнули контуры, потом сияние потекло, словно огонь по бикфордову шнуру — загорелись схемы векторов, сегменты распределения силы, стабилизирующие якоря. Медь полыхнула алым, ослепительно-ярким светом, от которого стало больно глазам. И погасла. Превратившись в золото.

— Я трансформировала только внешнюю поверхность — неглубоко, где-то на толщину волоса. Изменения сохранятся в течение суток, может, чуть больше, — голос у Мейбаумов был усталый, но крайне самодовольный. — Надеюсь, этого достаточно?

— Более чем! Вы наша спасительница! — Чемпель, картинно склонившись в поклоне, немедленно приложился губами к ручке, еще испачканной мелом. А ксендз осенил пани Мейбаумову широким крестом.

— Храни вас бог, дитя мое. Труды во славу креста господня спасают душу.

Топчущегося у закрытой двери Сокольского Ирена без лишних церемоний подхватила под руку — и увлекла в сторону трактира.

— Идемте! Ну же, быстрее!

— Да иду я, иду. Что случилось? — Сокольский неловко ломал шаг, подстраивая свои длинные ноги под мельтешение Ирениных туфелек. — Почему вы так спешите?

— Потому что есть хочу. И поговорить!

— Но же с праздничного обеда приехали. Если я правильно понимаю…