Книга Против течения: вторая жизнь Ирены, страница 32 – Юлия Стешенко

Ирена уставилась на Богуся в упор, отмечая знакомые приметы: синие тени, обрюзгшее, несвежее лицо, тонкая сеть капилляров в глазах. В юности она верила, что это — последствия долгой, напряженной работы.

Хотя… в некотором смысле в это верил даже сам Богусь. Он ведь читал те отчеты. И даже отдавал Лутковскому распоряжения, призванные улучшить работу фабрики. Конечно, их никто не выполнял… Но об этом Богусь узнал только тогда, когда фабрика перешла в собственность Лутковского.

— Ирена, мы не могли бы… — Богусь кивком указал на двери. — Улица — не самое приятное место для беседы.

— Ох, у меня сегодня такой беспорядок! Перебирала вещи, все разбросано, — наивно округлила глаза Ирена. — Давай лучше зайдем в кафе. Я не успела пообедать…

— Конечно, — предсказуемо склонил голову Богусь. Пусть алкоголик, пусть идиот, пусть бабник — но жадным он никогда не был.

А вспыльчивым — был. Особенно после пьянки. Поэтому Ирена предпочитала разговаривать на людях.

— Тут совсем рядом неплохое местечко. Там варят чудесный кофе, — Ирена указала за угол, и Богусь удивленно поднял брови.

— Я знаю. Мы же там были на прошлой неделе.

— Ах да. Действительно. Совсем из головы вылетело, — глупо хихикнула Ирена.

Ничего не сказав, Богусь задержал на ней странный внимательный взгляд — и молча двинулся вперед. Не сдерживая шага и не оглядываясь. Ирена семенила за ним, подобрав идиотскую длинную юбку. Господи, да как женщины в этом коконе передвигались⁈ Дай бог здоровья тем модницам, которые осмелились продемонстрировать миру ножки — и сбросили с себя фунты тяжелой, душной ткани.

В кафе Богусь молча прошел мимо официанта, радостно выскочившего навстречу, пересек зал и остановился перед дальним столиком. Отодвинул для Ирены стул — так же рефлекторно, как прикрывал рот при кашле.

— Что ты будешь?

Есть не хотелось совершенно. Ирена ограничилась бы лимонной водой, но Богусь ждал — и она сделала заказ.

— Вафли, пожалуйста.

— Со сливками или с мороженым? — официант прицелился в блокнот карандашом.

— Неважно. Пусть будут со сливками.

Кивнув, официант бесшумно скользнул в сторону, словно водомерка по глянцевой поверхности озера. Ирена осталась с Богусем наедине.

— Я вчера разговаривал с мамой, — голос у Богуся был равнодушно-спокойным. Словно он о погоде разговаривал, а не о разорванной помолвке. Ирена прекрасно знала этот голос. В секунду взлетающий до оглушительного яростного крика.

Но не здесь. Не в кафе.

— Это правда? То, что ты ей сказала?

— А что я ей сказала? — подняла брови Ирена. Лицо Богуся тут же налилось опасной краснотой, и она поспешно уточнила: — Я ведь не знаю, какую версию изложила тебе пани Фабиан.

Богусь нахмурился, осмысливая услышанное. В моменты всплеска эмоций он всегда плохо соображал.

— Мама сказала, что ты разрываешь помолвку. Сначала я не поверил, но… мама была убедительна. И даже продемонстрировала письма: ксендзу, кондитеру, портному. Об отмене всех заключенных договоренностей. Хотя мама, конечно, могла просто взбрыкнуть, — по губам Богуся скользнула быстрая нервная улыбка. — Именно так я сначала и подумал. Но все же хочу спросить тебя. Мама… говорит правду?

Ирена задумчиво посмотрела ему в лицо. Такое молодое, такое красивое. Такое гневное.

Тонкий нос, высокие скулы, пылающие страстью глаза под опахалами черных ресниц. И рот, выгнутый чувственной капризной дугой. Да, Богусь был удивительно красив. Немудрено, что девятнадцатилетняя девчонка потеряла голову. Тут и сорокалетней-то устоять трудно.