Книга Против течения: вторая жизнь Ирены, страница 34 – Юлия Стешенко

Богусь насупился, еще не согласный, но уже усомнившийся в собственной незыблемой правоте.

— И пани Фабиан. Твоя мама. Она ведь меня терпеть не может.

— Ей придется смириться!

— Смириться — да. Признать меня членом семьи — нет. Ты ведь знаешь свою маму, Богусь. Ответь сам себе честно: ты веришь, что она оставит меня в покое?

— Конечно, — утвердительно кивнул Богусь, но воровато стрельнул глазами в сторону.

— Вот! — тут же ткнула в него пальцем Ирена. — Вот именно! Пани Фабиан возненавидит меня. А ты знаешь, как сильно она может испортить жизнь человеку, которого ненавидит. Есть, конечно, один вариант… Ты можешь полностью разорвать отношения со своей матерью. Прекратить общение, не пускать ее в наш дом…

— Что? Нет! Ты с ума сошла? — взвился Богусь. — Она же моя мать.

— Я понимаю. Именно поэтому не ставлю тебя перед тяжелым выбором. Пани Фабиан — твоя мать, нет ничего важнее этого. А я… я просто одна из множества женщин, которых ты повстречал — и еще повстречаешь, — вдохновенно вещала Ирена. — Наши отношения не стоят такой жертвы. Ты ведь согласен?

— Ну… да… — растерянно насупился Богусь. — Наверное.

Он не понимал, почему вдруг оказался перед этой дилеммой. Но верный ответ был столь очевиден, что уклониться от него Богусь не смог.

— Твоя мама совершенно права. Мы действительно не пара, — Ирена нежно взяла Богуся за руку. — Но я благодарна тебе за те прекрасные дни, что ты мне подарил. Память о них будет вечно жить в моем сердце.

Это было глупо. Глупее, чем дамский роман в мягкой обложке. Но Богусь завороженно кивнул — и тоже сжал ее руку.

— Это так внезапно… Я не могу поверить.

— Прости. Раньше я этого не понимала. Слишком сильны были чувства! — с патетическим вздохом Ирена возвела очи горе. — Но лучше принять тяжелую правду сейчас, когда брак еще не заключен. Я не хочу мешать твоему счастью. Не хочу сковывать тебя узами брака, лишая привычных радостей.

Ой. Она же пять минут назад утверждала, что от привычных радостей Богусь ни в коем случае не откажется. В чем и заключается проблема.

Хотя плевать. Какая разница. Это же Богусь!

— Да… — зачарованно кивнул он. — Может быть, так и есть. Мне ведь и мама то же самое всегда твердит…

— И она совершенно права! Твоя мать — мудрая женщина, — Ирена ободряюще похлопала Богуся по руке. — Вообрази, как было бы ужасно, если бы мы поженились — а потом ты понял, что не хочешь со мной жить!

— Но я хочу…

— Это сейчас. А потому? Через месяц, через полгода, через год? Никаких вечеринок с друзьями, никакого шампанского, никаких карт. Каждый вечер ты будешь возвращаться домой к семи, чтобы поужинать с женой — вместо того, чтобы ужинать в клубе. Разве ты этого хочешь?

— Я… Ну…

— Подумай об этом, — Ирена пристально, весомо взглянула Богусю прямо в глаза. — Хорошенько подумай. Будь честен с собой. Если поймешь, что готов ради меня отказаться от всех друзей, от веселья, от общения с матерью — подари мне это кольцо еще раз. Но если нет… Давай расстанемся навсегда.

Она еще раз вложила ему в ладонь золотое кольцо и сжала пальцы в кулак.

— До свиданья. Или прощай.

Оставив ошарашенного Богуся за столиком, Ирена медленно, торжественно прошествовала к выходу. И только оказавшись на улице, вытерла ладонью вспотевший лоб.

Фух, черт! До чего сложный получился разговор. Но эффективный. Сейчас, конечно, Богусь еще полыхает, искрит, как бенгальская свеча. Но к завтрашнему дню подостынет, к послезавтрашнему успокоится совершенно. А потом сам же ужаснется тому, что чуть было не надел на себя кандалы брака. Таков уж он, Богусь. Был бы иным — не переписал бы на Лутковского фабрику. Дьявол!