Книга Против течения: вторая жизнь Ирены, страница 58 – Юлия Стешенко

— Хорошая идея, — дипломатично похвалила его усилия Ирена. — Я подумаю об этом. Хотите холодного чаю?

— Да, пожалуйста. Агнешка! Не трогай кусты! Они пыльные! — внезапно заорал Сокольский, заставив Ирену вздрогнуть. Чай из раскупоренной бутылки плеснул на траву. — Агнешка, не ходи туда!

Девочка отпрянула от зарослей бузины, спрятала руки за спину.

— Боже, ну зачем же вы так кричите. Даже я испугалась, — покачала головой Ирена. — Девочка просто играет. Она, наверное, хотела цветок сорвать.

— Не нужно там ничего рвать. Грязь, пыль, собаки по парку бегают. Мерзость, — брезгливо скривился Сокольский. — Есть же качали. Пусть катается.

— Одной кататься скучно, — возразила Ирена, протягивая ему бутылку. — Почему вы не гуляете утром? Утром здесь наверняка много детей. Или вечером, когда няни выводят своих воспитанников на моцион перед ужином.

— Потому что утром я занят, — разом утратил запал Сокольский. — И вечером тоже. К тому же… не люблю я все это. Нужно ведь будет с гуляющими разговаривать. Все эти женщины… они так любят совать нос не в свое дело.

Ирена хотела было напомнить, что расследование, проводимое агентством, тоже не вполне дело Сокольского. Но прикусила язык. Мало ли какие страхи у человека. Она, скажем, тоже вопросы о детях не любит.

— Это, конечно, не мое дело… — осторожно начала Ирена. — Но, может быть, вы позовете девочку сюда? Мы едим, а она там голодная бродит.

— Почему голодная? — обиделся Сокольский. — Агнешка хорошо поела. Я забочусь о своей дочери!

— Конечно-конечно! Я ничего такого не имела в виду, — примирительно улыбнулась Ирена. — Просто неудачно выразилась. Девочке наверняка обидно, что ее не угощают. Да. Вот это я хотела сказать.

— А. О. Простите, я погорячился, — раздраженная гримаса на лице Сокольского тут же сменилась виноватой улыбкой. — Но… мы же обсуждаем дела. К тому же разговор идет о преступлениях. Не думаю, что маленькой девочке нужно такое слушать. Да и в принципе… детям не место за взрослым столом.

— Ну… это ведь не стол? — Ирена похлопала ладонью по траве. — А дети обожают пикники. Позовите вашу дочь сюда — обещаю, что ни слова не скажу о работе.

— Вы полагаете? Но… Мне кажется, это не совсем удобно… — Сокольский колебался, переводя взгляд с Ирены на девочку. — Она ведь наверняка вас стеснит… Хотя ладно, — вдруг сдался он. — Агнешка! Иди сюда!

Девочка обернулась, на мгновение застыла, а потом торопливо побежала к отцу, топоча сандаликами по плитам дорожки.

— Да, папа? — она остановилась перед Сокольским, вперив в него черные, словно летняя ночь, глаза.

— Хочешь круассан? Он с повидлом, — Ирена протянула девочке рогалик, обильно посыпанный сахарной пудрой. Девочка поглядела на него, потом снова перевела взгляд на Сокольского.

— Возьми, Агнешка, возьми. И не забудь поблагодарить паненку Ирену.

— Спасибо, паненка Ирена, — прошептала девочка, осторожно принимая угощение. Она оглянулась в поисках места, куда можно было бы присесть, и Сокольский поднялся, уступая ей свой кусок пергамента.

— Иди вот сюда. Ешь осторожно, постарайся не испачкаться.

Девочка молча уселась на указанное место, поджала худенькие смуглые ножки. Рогалик она кусала, старательно вытягивая голову, чтобы пудра не падала на платье. Ирена, рассудив, что бутылка для ребенка слишком большая, протянула ее Сокольскому. Это же его дочь. Пусть сам думает, как ее поить.