Книга Небо внизу, страница 141 – Юлия Стешенко

Так что в отношениях намечался явственный прогресс.

— Надеюсь, я скоро увижу вас снова, – Делани остановился перед белой калиткой.

— Увы, нет. В ближайшие пару дней у меня много работы.

— На выходных? – Делани выглядел искренне огорченным.

— Мне нужно посетить богослужение в храме, а потом решить некоторые… профессиональные вопросы.

— Не знал, что вы религиозны, моя дорогая.

— О, – кокетливо улыбнулась Тео. – Вы многого обо мне не знаете.

— Но я буду счастлив узнать, – склонился к ней Делани, и Тео на мгновение показалось, что он все-таки решится на поцелуй. Но банкир всего лишь прижался губами к ее ладони. – В следующую субботу в нашем театре дает концерт оркестр из Лиможа. Я позволил себе взять два билета на лучшие места. Вы составите мне компанию?

— Конечно, – милостиво кивнула Тео, и Делани снова поцеловал ее – сначала в запястья, потом в пальцы, и наконец – в раскрытую ладонь.

— Тогда до встречи в субботу, Теодора.

Открывая калитку, Тео заметила, как качнулась в темной кухне занавеска. Но когда вошла в дом, Том сидел в библиотеке и читал так увлеченно, что его пришлось окликнуть.

— Да, госпожа? – поднял совершенно невинные глаза контактный.

— Просто хотела сказать, что я дома. Поднимусь, пожалуй, к себе. Хочу отдохнуть.

— Конечно, госпожа. Сейчас я принесу вам кувшин с охлажденным лимонадом, – захлопнув книгу, Том поднялся. – Как провели время?

— Замечательно. Мило поболтали, выпили вина, прогулялись… Кстати, в субботу приезжает оркестр из Лиможа. Не хочешь пригласить свою блондиночку?

— Билет на галерку стоит десять медяшек, – упер взгляд в пол контрактный. – А два билета – это двадцать медяшек.

— И что? Я могу позволить себе такие безумные траты.

— Зато я не могу. Не хочу, чтобы Рене ждала от меня того, что я не могу дать.

— О, – растерялась Тео. – Но ведь ты можешь дать то, что намного важнее.

— Ага. Могу. Вот только что-то не вижу очереди из желающих эти сокровища получить, – фыркнул Том. – Вы были правы, госпожа Дюваль. Люди всегда выбирают деньги.

— Но я же не это имела в виду, – смутилась Тео, которая имела в виду именно это.

— Значит, я вас неправильно понял. Поднимайтесь наверх, госпожа Дюваль. Сейчас я принесу вам лимонад и зажгу огонь в бойлере. Поздно уже, вам отдыхать пора. Завтра к девяти в церковь.

Тео выросла в убеждении, что богослужение – это либо чудовищно скучно, либо чудовищно глупо. Пастор в методистской церкви бубнил проповедь уныло и монотонно, вгоняя прихожан в дремоту, а неистовые миссионеры в телевизоре кричали, плевались слюной и подпрыгивали, как обкуренные чирлидеры. Вот между этими двумя границами и лежало представление Тео о вере в целом и о способах ее внешнего выражения в частности.

Религия – это театр, и весь вопрос в том, сколько придется заплатить за шоу.

Шоу в храме огня было… впечатляющим. Богослужение началось с медленного, величественного гимна, который исполнял скрытый за перилами балкона хор. Потом заиграли странные инструменты, похожие на гибрид трубы и альпийского рога. Раздувая до красноты щеки, оркестранты извлекали из них звуки, напоминающие то ли вой ветра, то ли гул разгорающегося пожара. Удивительным образом эти совершенно немузыкальные вздохи, стоны и надвигающийся рокот складывались в мелодию – тревожную, бескрайнюю, величественную. Предстоятель Валле, поднимаясь к алтарю, больше не казался смешным и неуклюжим. Его бесформенная, не по размеру сутана превратилась в символ равнодушия к мирским благам. Какая разница, во что ты одет, если наш мир вышел из пламени и в пламя вернется?