Книга Небо внизу, страница 71 – Юлия Стешенко

— Вы не поверите, госпожа Дюваль, – вещал он, прижимая руки к груди в том месте, где предполагал сердце. По мнению Тео, там находился желудок – но какая, в сущности, разница? – Вы не поверите! Иду на работу – и помереть хочется. Лошади эти вонючие, только и знают: жрут и гадят, жрут и гадят. Работники – если не пьяные, то от похмелья маются, а как только маяться перестали – значит, выпили. Ну и клиенты… То им не так, это не эдак. Хоть узлом завяжись, все равно ты лентяй и мошенник. За медяшку удавятся, скареды никчемные, еще и душу всю выгрызут – аж до печенки. Устал я, госпожа Дюваль. Совсем устал.

Измученный неблагодарным окружением Соннера лелеял скромную, но упоительную мечту. Он хотел переехать на ферму. Море, бескрайние виноградники, работа, которая дарит только радость – а потом, через несколько месяцев, еще и отличное молодое розе… Банковский счет постепенно рос, а вместе с ним росли и воображаемые преимущества фермерской жизни.

— И тут мне подвалила удача. Помер старый Грино. Ну то есть как удача… Я не в том смысле, что плохого Грино желал. Хороший он был человек, я со всяческим почтением и уважением – но вы же поймите! Грино ведь уже за девяносто было. А сыновья у него в город подались, фермой не занимались. Виноградник дичать начал, погреба обветшали… А Грино, пень упрямый, уперся: не продам, хоть вы тресните. А потом раз – и помер! Ну, я, конечно, к сыновьям. Сторговались быстро – им земля ни к чему, а денежки – денежки каждому в радость. Расплатился я, значит, продал свою фирму и все деньги в ферму вложил. Виноградники почистил, новую лозу насадил, мелиорацию даже сделал. Ни у кого в округе мелиорации нет – а у меня есть! Винодельню восстановил, оборудование закупил… Ну все сделал! Буквально все! Соседи, как это увидели, чуть с зависти не полопались, – Соннера щедро плеснул в кружку лимонад, выпил его огромными шумными глотками и обтер бороду от капель. – Роскошная получилась ферма. Самая лучшая. А осенью все и началось.

Первый сбор винограда Соннера выплеснул на компостную кучу за домом. Вместо вина у него получилось мутная пронзительно-кислая жижа, в которой плавали хлопья плесени. Второй сбор простоял до осени. Соннера проверял температуру в подвале, отслеживал интенсивность брожения и газообразования… Гордый собой, он разлил молодое вино в бутылки – и бутылки через неделю взорвались, залив весь подвал невыносимо смердящей дрянью.

— Вот как сдох кто-то! Вы меня, благородная госпожа, за такие грубые слова простите, но я человек прямой. Черное называю черным, а белое – белым. Запах в подвале стоял такой, как будто там корова неделю назад сдохла. Еле отмыли – даже средство специальное заказывали, из Сагельена.

— Мне очень жаль, – сочувственно свела брови домиком Тео. – Отсутствие успеха в избранном занятии – это тяжелый удар для всякого бизнесмена.

— Именно! Тяжелый удар! Я, человек, у которого самая лучшая ферма во всем Кенси, вынужден покупать вино, чтобы оплакать горечь своей неудачи! – Соннера шарахнул кулаком по перилам, усыпав пол трухой и старой обколовшейся краской. – Но я предпринял меры. Изучил вопрос, пригласил консультанта из Лиможа. Вы, может, не знаете, но у нас Лимож – это что-то вроде второй столицы, только для виноделов. Поэтому денег я отвалил – отсюда и до Чайнистсткой империи. Все записал, сделал, как научили. И что же? Что я получил в результате?