Книга Зажмурься и прыгай, страница 153 – Юлия Стешенко

А нехрен тупить потому что. Мог бы и сам долбаное платье снять, если такой инициативный.

Яська послушно выгнулась, позволяя раздеть себя, и тут же снова растеклась по Лесю. Каждым сантиметром тела, каждым изгибом, всеми выпуклостями и впадинами. Он целовал, целовал и целовал, сжимал и ласкал, Яська тихо, бездумно стонала, а потом охнула — Збышек все-таки добрался туда, куда целился. Они сплетались телами, перекатываясь по дивану, влажные звуки поцелуев, стон пружин, скрип дерева заполнили пространство комнаты всклянь — так, что не осталось места воздуху. Собственные трусы казались Лесю сделанными из наждачки. Хотелось сорвать их, уничтожить эту последнюю преграду. Когда они вдруг поползли вниз, Лесь даже не понял, что произошло. Просто выгнулся, чтобы ткань легче соскальзывала, и только когда по заднице проехалась маленькая теплая рука, сообразил. И захлебнулся воздухом. Но тело продолжало действовать без руководства мозга, оно сама приподнялось, само взбрыкнуло ногами, сбрасывая чертовы трусы. И Лесь остался голым. Рядом с Яськой. Совсем голым. Ничем больше не сдерживаемый, возбужденный член смотрел вверх, как гребаная Полонская ратуша.

А потом Яська сняла свои трусы.

Совсем.

Сняла.

Лесь отлично знал, что в них спрятано — он же детально исследовал все это на ощупь. Но одно дело щупать — и совсем другое дело смотреть. Длинные белые ноги сходились, создавая тот самый треугольник, от которого даже на картинках голова шла кругом. Лесь медленно, завороженно потянулся, коснулся светлых завитков. От них вниз уходила щель, пламенно-розовая, зовущая, и Лесь не смог бы на нее не смотреть, даже если бы вокруг бушевал пожар.

О господи.

Яська сняла трусы. Это же значит, что она… Что она хочет…

Не то чтобы Лесь возражал — да какое там нахуй возражал, Лесь бы правую почку отдал, чтобы сделать это! В общем, он совсем не возражал. Ни единой секунды. Но…

Для девушек это очень ответственный шаг. Шаг, который изменит всю жизнь. Необратимый. Прежде чем решиться на него, нужно все тщательно взвесить, убедиться, что человек, которому ты собираешься подарить свою девственность, достоин этого.

Необратимый. Ответственный. Изменит всю жизнь.

Именно так было написано в той книге.

— Ясь… — собственный голос показался Лесю вороньим карканьем. — Ясь, ты… Ну… Уверена?

— Ты дебил? — одними губами спросил Збышек — так же голый, огромный и возбужденный. Лесь только руками развел. Потому что не мог не спросить.

Вместо ответа Яська потянула Леся на себя, поцеловала, потом поцеловала Збышека — и в этом заключался ответ. Как будто машина, заглохнув на подъеме, снова завелась, двигатель зарычал, набирая обороты, и Лесь впился в белую хрупкую шею губами, прижался именно так, как и хотел прижаться. Всем телом, плотно, чтобы даже щели не осталось. Член скользнул между ягодиц так легко, словно был создан для этого. Хотя какого хера. Он именно для этого и был создан. Лесь качнул бедрами на пробу, ощущая, как член движется, плотно сжатый горячей плотью, на самом деле, не в фантазиях, не в горячечных мокрых снах, на самом деле сжатый!

— Господи, Яська, — выдохнул ей в затылок Лесь, сметенный, смятый ураганом ощущений. — Яська, Ясь…

Она развернулась и поцеловала его — жадно, уверенно, глубоко, дернула за волосы, притягивая к себе поближе. Краем глаза Лесь видел руку Збышека у нее между ног, ну слава богу, хоть кто-то думает не только о собственном члене, хоть у кого-то мозги не расплавились, нельзя же быть таким идиотом, таким безвольным, блядь, идиотом… Яська застонала, Лесь почувствовал, как напрягается ее тело, как сжимаются руки, сильно, до боли впиваясь в волосы. Приглушенный поцелуем, ее крик взорвался в нем сверхновой. Яська обмякла, безвольно стекла на подушки, и Лесь выпрямился, все еще силясь уложить в голове эту мысль.