Книга Зажмурься и прыгай, страница 42 – Юлия Стешенко

— Да не тормози ты, Нейман, двигайся уже! Дома пожрешь! — выкрикнул из очереди Мачек Хасс, длинный и жилистый, как жираф.

— На площадке командовать будешь, — огрызнулся Лесь. — Ой, нет. Не будешь. Капитан же Богуцкий.

— Что ты там вякнул? Слышь, недомерок… — Мачек двинулся было вперед, но понял, что потеряет место в очереди, и тут же вернулся обратно. — Пасть завали, Нейман.

— Сам завали, — Лесь, подхватив свой поднос, перешел к кассе, взял четыре куска хлеба и достал деньги.

— Девять грошей, — равнодушно бросила кассирша, и Лесь отсчитал на прилавок еще хранящие тепло тела монеты.

— Спасибо.

Дальний маленький столик был свободен. Прямо за ним находилась кухня, из вечно приоткрытых дверей которой тянуло гнилой капустой и прогорклым маслом. Все остальные это место терпеть не могли — а Лесь любил. Именно потому, что все остальные терпеть не могли.

Хотя бы здесь от бесконечных тупых рож отдохнуть можно.

Плюхнувшись на шаткий деревянный стул, Лесь взял скользкую от жира ложку. Нос все еще улавливал фантомный аромат обивных, и жрать гребаный гуляш не хотелось. Но, как известно, нет слова «не хочу». Есть слово «надо». Решительно сжав зубы, Лесь начал ломать ложкой окаменевшую кашу, тщательно перемешивая ее с соусом.

Проходящая мимо стайка девчонок из девятого Б вдруг притормозила. Смазливая брюнеточка Рузя Барыч, исполняющая в этой стае роль альфа-самки, взглянула на Леся, что-то негромко сказала, и девчонки расхохотались. Лесь мотнул было головой вправо, чтобы спрятать фингал, но тут же одернул себя. Во-первых, это было уже бессмысленно. А во-вторых, унизительно. Стесняться из-за какой-то тупой курицы? Вот еще не хватало. Решительно выпятив челюсть, он снова атаковал кашу так яростно, что соус выплеснулся на стол.

Рядом с безголовой куклой Рузей стояла Ядвига Гурская. Это неприятно задевало. Вчера она произвела на Леся впечатление человека адекватного и неглупого. Но разве станет умный человек путаться с этой никчемной компанией? Хотя… наверное, все-таки станет. Рузя Барыч среди девчонок девятого Б числилась королевой. Для новенькой совершенно естественно вступить в ее свиту. Стать частью неофициальной иерархии.

Люди всегда одинаковые.

Не поднимая головы, Лесь взглянул из-под ресниц. Гурская стояла среди смеющихся девчонок с таким сложным лицом, словно вышла к доске — и не знает ответа.

Ничего, привыкнет. Не обтесалась пока, но пройдет пара недель, и Гурская твердо поймет, с какой стороны у этого бутерброда масло. И как его правильно лизать.

А жаль. Была ведь почти нормальная. Зашуганная, как все зубрилы, не в меру старательная, но нормальная.

Не обращая больше внимания на девчонок, Лесь принялся заталкивать в себя омерзительно теплую кашу, обильно заедая ее серым хлебом. Мясо он аккуратно сдвинул в сторону. Если думать о том, что в конце обеда достанется что-то вкусненькое, сам обед кажется не таким гадким.

— Привет. Тут свободно?

Лесь поднял голову. Гурская стояла рядом со столом, решительная, словно идущий в атаку солдат.

— Это ты мне? — на всякий случай уточнил Лесь. Других столов поблизости не было, но ситуация была слишком нелепой, чтобы вот так вот, сходу, в нее поверить.

— Да, тебе. Здесь свободно?

Лесь снова внимательно посмотрел на Гурскую. На стайку девчонок, застывших в центре столовой с изумленно вытянутыми лицами. На другие столики, мест за которыми было хоть жопой ешь.