Книга Зажмурься и прыгай, страница 80 – Юлия Стешенко

— Я где-то так и предполагал, — с умным видом покивал Нейман. — У нас тоже есть парочка отличников, так вот Радек… О, гляди!

Он указал на площадку. Игра началась, и Богуцкий был прав. Теперь это была совсем другая игра. Команды бились за мяч, словно за святой Грааль. Сшибались на скорости, безжалостно роняли противников на пол, зарабатывали штрафные — и снова врубались друг в друга, как бараны по весне. Яся не особо замечала нюансы, но даже она почуяла фальшь, когда урод с номером пять на майке внезапно запнулся, пригнулся и кинулся в ноги Богуцкому, опрокидывая его на пол на полной скорости. Яся, вскочив с лавки, гневно завопила, рядом с ней яростно орала Рузя — удивительно, но прямо сейчас она не казалась такой уж мерзкой.

— Воложскому льву место в хлеву! — скандировала она, и стадион раскачивался, кричалка билась все громче и громче, как огромное пульсирующее сердце.

— Во-лож-ско-му льву ме-сто в хле-ву! — орал вскочивший на ноги Нейман, и Яся не удержалась — присоединилась к этому ритму, пьянящему, словно рокот боевых барабанов.

Богуцкий поднялся, встряхнулся и попер сквозь противников, впечатываясь в них всей массой, словно это был не баскетбол, а регби. Яся и подумать не могла, что вид падающих на пол людей может так ее обрадовать — однако посмотрите. Вот она, Яся Гурская, воспитанная умная девочка. И она, мать твою, радуется!

Так их, сволочей! Вломи им, Збышек!

Кто-то метнулся в ноги Мачеку, тот увернулся грациозным текучим движением, которого никак нельзя было ожидать от этого длинного костлявого тела. При этом Мачек вскинул руку, словно бы для баланса, но так удачно, что зарядил разогнавшемуся «Льву» локтем под дых. Тот резко согнулся, прижимая руки к животу.

Мяч с грохотом бил в пол, взлетал к потолку и падал, Яся не успевала за ним следить, да это было, в общем-то, и не нужно. На каждое попадание в корзину зал отвечал либо ликующим ревом, либо горестным стоном — в зависимости от того, на какой половине площадки эта корзина находилась.

К середине четвертой четверти счет был сорок шесть — сорок девять. Мачек высоко подпрыгнул над корзиной. Рядом с ним взвился в воздух «Лев» и врезал по мячу, отбивая его в сторону. Богуцкий метнулся наперерез, рухнул всем весом об пол, словно футбольный вратарь, но успел подставить ладони. Он подбил мяч, и не просто подбил, а дал пас. Или не дал, Яся не поняла, просто увидела, как мяч снова взлетает, его принимает Радек Смолка и засаживает трехочковый.

Пятьдесят один — пятьдесят шесть!

Яся с восторгом и ужасом смотрела, как Богуцкий тяжело поднимается с пола. Он крутнул левым плечом, зажал одну руку другой и потянул в попытке расслабить ушибленные мышцы.

Раньше Ясе казалось, что популярность школьных спортсменов ненастоящая. Фальшивая, как пластмассовые цветы. Ну что делают эти придурки? Бегают, прыгают, выезжают изредка на соревнования. Подумаешь, велика сложность…

Но сложность была велика. И Яся вопила и горестно стонала вместе с залом, не сводила с Богуцкого глаз — и восхищалась им. Не из-за внешности, нет — хотя с внешностью у Збышека все было отлично. Из-за того, что он мог упасть, расшибить себя о пол — и все-таки отбить мяч. Из-за того, что пер через противников, не обращая внимания на удары. Из-за того, что заставил Ясю вопить вместе с залом, из-за того, что стер с лица Неймана намертво прикипевшую мрачную гримасу… Из-за того, что Богуцкий был офигенно крут. И неважно, насколько осмысленна эта дурацкая битва за мяч. Если человек может вот так — это офигенно.