Книга Зажмурься и прыгай, страница 91 – Юлия Стешенко

Насколько лучше все же родиться парнем! Иметь большое, сильное тело, ввязываться в драки и побеждать в них.

— Как же я от всего этого устал. Не могу больше, — вдруг сказал Лесь. Голос у него был глухим, внятным — и совершенно трезвым. — Я так не могу.

Что на это ответить, Яся не знала. «Все будет хорошо?». «Ты сильный, ты справишься?». «Просто забей?». Все, что приходило в голову, звучало убого и фальшиво. Поколебавшись, Яся подвинулась, прижалась к Лесю и молча погладила его по руке. Какое-то время он лежал неподвижно, глядя в экран остановившимся взглядом. А потом рвано вздохнул, развернулся и ткнулся лбом Ясе в плечо.

— Я не хочу превращаться в своего отца.

— Ты не превратишься. Ты совсем не такой, — Яся обняла его, положила ладони на сухую жесткую спину, пальцами ощущая острые косточки позвонков. Медленно, осторожно, она погладила Леся, скользнула рукой вверх-вниз: от лопаток до взъерошенного загривка и обратно. Как будто погладила по перьям большую усталую птицу.

Сзади завозился, разворачиваясь, Збышек. На диване было слишком тесно, но прямо сейчас теснота не мешала. Даже, наверное, помогала. Успокаивала. Дарила чувство уверенности.

— Думаешь? — дыхание Леся влажным горячим облачком оседало на коже.

— Знаю. Ты не такой.

На экране мельтешили пестрые человечки, жили своей собственной, безумной и стремительной жизнью. Яся отстраненно наблюдала за ними, не понимая, кто это и зачем. Лесь был совсем близко, так близко, что Яся чувствовала, как вздымается и опадает его грудная клетка, как колотится на шее горячая жилка. Збышек придвинулся теснее, положил ей руку на плечо — большой, сильный, надежный. Яся откинулась на него, оперлась, словно на ствол дерева, и продолжала, продолжала гладить Леся. Человечки на экране все мелькали, музыка, слова и грохот выстрелов сливались в долгий бессмысленный гул, который не имел никакого значения.

— Ты даже не представляешь, какой ты, — прошептала Яся на ухо неподвижному Лесю, скользнула щекой по щеке и нежно поцеловала его в висок. — Ты замечательный.

На экране полыхнул взрыв. Огромный рыжий цветок пламени развернул жадные лепестки, торжествующе взлетел над кабриолетом и увял. Лесь пошевелился. Повернул голову. И поцеловал Ясю в шею.

Губы у него были сухими и горячими. Яся замерла, не чувствуя ничего — только этот сухой и горячий рот, прижавшийся к шее. Лесь тоже застыл, словно сам испугался сделанного, сзади неподвижной стеной возвышался Збышек.

«Это случайность», — пронеслось в голове у Яси. Просто недоразумение. Лесь покачнулся, прикоснулся губами к шее, ничего такого, ничего особенного. Просто. Недоразумение.

Лесь, чуть шевельнувшись, снова поцеловал Ясю в шею, уже чуть выше. Туда, где бьется у горла пульс. И еще выше. Под ухом. Теперь это никак нельзя было объяснить случайностью. О нет, это была совершенная, очевидная закономерность. Яся должна была сказать: «Нет». Должна была встать и уйти. Но кожа под узкими обветренными губами вспыхивала огнем, этот огонь растекался по телу, путал мысли, сбивал дыхание. Лесь поцеловал Ясю за ухом. В шею. В чувствительную ложбинку над ключицей. Теперь он спускался вниз, и Яся, как зачарованная, безвольно запрокидывала голову, подставляясь под странную ласку.

По потолку бежали разноцветные блики от экрана. Они мерцали, пульсировали, гасли и вспыхивали снова.