Книга Зажмурься и прыгай, страница 96 – Юлия Стешенко

Да. Так оно и было. В школе Збышек спустился с Олимпа и протянул Лесю руку помощи. Он был лидером, он был защитником, он опекал и заботился. А теперь… теперь стало наоборот. Здесь, в этом старом заброшенном доме, Збышек вдруг оказался никем, бесполезным балластом, никчемным и криворуким. А Лесь вдруг стал важным, ценным и незаменимым. Если бы он пропал, Збышек с Яськой не продержались бы и пару дней.

И Яська это быстро осознала. Теперь она смотрела на Леся совсем другими глазами. Збышек хорошо знал этот взгляд — изумленное, завороженное восхищение. Знал, потому что именно так смотрели на него девчонки, когда Збышек проламывал защиту противника и забрасывал мяч в кольцо, вырывая для команды решающие очки.

Но теперь это стало неважно. Збышек мог хоть все рекорды результативности побить, хоть в одиночку «Золотых орлов» разнести со счетом сорок к нолю. Теперь это не имело никакого значения. Новая реальность перекалибровала шкалу — и теперь важным стал работающий унитаз. Вспыхивающий при щелчке выключателя свет. Пол, не проламывающийся под ногами. Те вещи, которые раньше подразумевались по умолчанию, вдруг превратились в незаменимое благо, а популярность, успешность просто перестали существовать. Растаяли в темных водах Леты, как говаривал пан Швачек. Збышек не помнил, где именно протекает Лета, он всегда плавал в географии, но было в этих словах что-то величественное и окончательное.

Наверное, в такой ситуации нужно было чувствовать ревность. Обиду. Злость. Збышек прислушивался к себе, выискивая что-то такое, пламенное и яростное. Но не находил. Ему было тошно от собственной бесполезности и горько, что все достижения оказались иллюзией. А Лесь… Лесь заслужил свой успех.

— Пошли, поможешь, — Лесь заглянул в дверь, мотнул головой в направлении кухни и тут же скрылся из вида.

Вот так вот запросто. Ни «Збышек, извини, можно тебя на минуту». Ни «Ты сильно занят? Мне нужна помощь». Одно категоричное «Пошли, поможешь». Збышек поморщился, но все-таки отложил очередной мешок, наполовину заполненный старыми газетами и тряпьем.

Тактичности в Лесе, конечно, ноль целых, ноль десятых, но отрывать от дела без причины он точно не станет.

— Что случилось? — Збышек пошел за Лесем, на ходу отряхивая от пыли руки. И остановился на пороге, изумленно присвистнув. — Вы что тут сотворили? Дом разрушить пытаетесь?

— Это не мы. Это уже, — малопонятно объяснил Лесь. — Вот эта вот хреновина, — он постучал по странному щиту с узкими полочками, — вот тут висела. Видишь дырки в стене? Это крепления с мясом вырвало.

Збышек подошел, задумчиво ковырнул пальцем неровный скол штукатурки.

— Что делать надо было, чтобы полки сорвать?

— Может, и ничего, — пожал плечами Лесь. — Эта хрень килограммов пять весит сама по себе, без посуды. А держалась на двух чахлых гвоздиках. Вот, — в подтверждение своих слов он нагнулся, выдернул из крепления погнутый ржавый гвоздь и продемонстрировал его Збышеку. — Даже не саморезы, прикидываешь? Просто гвозди.

— А что не так с гвоздями? — не понял Збышек. — Я тоже полку на гвозди вешал — нормально держалась.

Брови Леся поползли вверх. Выше. Еще выше. Совсем высоко. В какой-то момент Збышек всерьез испугался, что Лесь повредит мимические мышцы и навсегда останется вот таким вот — с круглыми, как у совы, глазами, и бровями на середине лба.