Книга Баллада о неудачниках, страница 34 – Юлия Стешенко

— Посоветуй, говорю, если хочешь. Есть тут одна шайка. Об нее шериф уже несколько раз зубы обломал.

Я, правда, тоже. Но идеи были Паттишалла!

— Серьезно?

— Ну да.

— Ладно. Если ты серьезно, я над этим подумаю. Давай так. Я вернусь, заеду к тебе… Нет, давай ты ко мне, завтра. И все мне расскажешь.

Ага. Так уж и все. Если тебе про поездку в исподнем до сих пор никто не рассказал, то я уж точно не буду первым.

— Может, по дороге поговорим? От города до леса ехать не меньше часа, а потом еще по буеракам до темноты бродить. Времени навалом.

— В смысле? Ты что, все-таки решил поехать со мной?

Я снова пожал плечами. Ну да, я охеренный собеседник.

Только бы она не начала нудеть «вот так бы и сразу».

— Отлично! Подожди минуту, я кое-что возьму, и двинемся, — улыбнулась де Бов и метнулась в комнату. Ну как метнулась… как смогла, так и метнулась.

— Плащ захвати! В лесу клещей полно, кто их с тебя собирать будет, если прислуги в доме нет?

В лесу было душно и сыро, как в кухне, когда там греется чан с водой. Мы брели по рыхлому мху, и шаги получались беззвучными, словно ступаешь босиком по ковру.

— Началось это дерьмо лет пять назад — еще до того, как я в Нортгемптон приехал. В Рокингеме банда завелась — останавливали обозы, грабили купцов, несколько раз на сборщиков налогов напрыгивали. Серьезные, в общем, ребята, на мелочи не разменивались. Но в целом разбойники как разбойники — таких в Англии двенадцать на дюжину. А потом дело веселее пошло. То ли у них новый вожак появился, то ли старому откровение было — не знаю…

Когда мне в первый раз рассказали, что Роб Малиновка называет себя сыном Хереварда — я не поверил. Решил, что Тощий Джок сказок наслушался. Ну или бредит с перепою, тоже возможный вариант. Но после Джока то же самое мне нашептал Карнаухий Хью, потом Везунчик Билли — и тут я начал задумываться. Если все мои информаторы дружно говорят одно и тоже, значит, что-то эдакое действительно носится в воздухе. Дыма без огня не бывает.

И я не ошибся. Дымило знатно. Местные саксы вовсю обсуждали появление очередного народного героя, оборонителя от гнусного норманнского ига. Восхищались подвигами отца и надеялись, что сынок не уступит папаше в ратных подвигах и геройстве.

— А что там геройского? Ну вот что?! Херевард этот козлом трахнутый монастырь спалил и ограбил — в этом геройства, что ли? Еще и врал потом, что вернул все награбленное церкви. Явился ему, дескать, во сне святой Петр, лично дал указание — а Херевард как истовый христианин не мог ослушаться. Ну да, как же! Этого выродка хоть ключами от райских врат по башке лупи — он и медной монеты не отжалеет. Вернул он! Ага, конечно. Читал я монастырские описи, лично списки сверял. Ни одной монеты не вернул, не говоря уже о чем-то более ценном. Все в Данию вывез и там прогулял со всем удовольствием. Ха! Вернул!

Я перевел дух, собираясь с мыслями. От сильных чувств они у меня скакать начинают, как кролики по весне, и это здорово мешает связному изложению.

Ведьма молчала, терпеливо дожидаясь, когда я продолжу. И я продолжил.

— А саксы ведь действительно верят во всю эту чушь. И про монастырь верят, и про борьбу за свободу саксов. Серьезно! Увидеть в разбойнике и убийце освободителя — это насколько тупоголовым нужно быть?! Конечно, они и в сына Хереварда поверили. Хоть бы на пальцах посчитали, идиоты. Чертов Херевард лет сто назад помер — так сколько же его сыну должно быть? Мафусаил он, что ли?! — я злобно пнул некстати подвернувшийся гнилой пень. — Сын Хереварда! Да Робу Малиновке лет и тридцати нет. Хоть бы внуком назвался, что ли. Тупица.