Книга Баллада о неудачниках, страница 33 – Юлия Стешенко

— Нет!

— Что значит — нет? Я могу просить власти Нортгемптона в твоем лице о помощи, но могу и не просить. Сейчас — не прошу. Более того, настоятельно требую, чтобы ни одного стражника в пределах Рокингема сегодня не появлялось. Уверена, шериф согласится с моей позицией.

Да ясен хрен, согласится! Еще бы он спорил!

— Ты с ума сошла.

— Я абсолютно нормальна. Это моя работа, и я делаю ее так, как считаю нужным. Уверяю тебя, моя квалификация позволяет мне принимать подобные решения. Иначе бы я тут не сидела.

Не знаю, кто такая эта Квалифинация, но чтоб она провалилась, сука. Такое позволять!

— Я не пущу тебя в лес.

Это чертов Рокингем! И это чертова, мать ее, леди, пусть и без мозгов! Я не собираюсь…

— Серьезно? И как? — голос у де Бов стал веселым и злым.

Да вот так. Я в два раза больше тебя, дура.

Я встал в дверях.

Де Бов хмыкнула, разочарованно скривила узкий рот. А потом меня мягко и тяжело толкнуло в грудь, вышвыривая в коридор.

— Думаю, нашу увлекательную дискуссию можно считать исчерпанной.

Де Бов прохромала мимо меня в дом и чем-то энергично загрохотала. Я стоял в коридоре, как дурак, и пытался понять, что произошло. Хорошо же все было. Только что. Как можно все просрать за пять гребаных минут? И я был прав!

Ненавижу скандалы. Как же я их ненавижу. Эта вечная война, баррикады и затяжные бои, партизанские вылазки и диверсии. За столом сидишь, как под прицелом, так и ждешь, что откуда-то долбанет. Не разосрались в дым, молча поели — уже счастье. Отец улыбнулся — обоссаться какая удача. Когда я уехал из дому, то счастлив был до охренения.

Твою мать, ну почему все заканчивается этими долбаными скандалами?!

Сука!

Де Бов хлопала дверцами, чем-то звенела и шуршала.

Ей же нравилось. Ей же все нравилось. Мы ведь отлично с ней разговаривали. С картой разбирались. И оборотень этот. Как мы его! Марк Денфорд — победитель оборотня! И вообще злых сил. Это тебе не хвост собачий.

У меня было такое чувство, будто я разбил вазу. Вот только что она стояла целая — а потом ты вроде ничего и не сделал, а на полу уже груда осколков. И как их ни составляй — все, конец. Вазы уже не будет.

Скандалы — это такая херь, что если уж начались, то не остановится.

Самое умное, что я мог сделать — это выйти из дверей, сесть на коня и валить отсюда подальше. Например, к Паттишаллу. Отчитаться, что наша великая ведьма сама в Рокингем решила идти, так что пора из Лондона новую выписывать. Только чур в этот раз головой не хворую.

Дверь у де Бов была открыта, пятна света на полу казались желтыми кляксами, над ними плясала золотая пыль. Я остановился за стеной, на границе этого желтого света. Стало видно, какие у меня пыльные сапоги. Хуже, чем у сакса.

Можно было уйти. Прямо сейчас.

Я поднял руку, глубоко вдохнул и постучал в дверной косяк.

Де Бов вышла сразу, будто ждала у самой двери. Лицо у нее было то ли обиженное, то ли разочарованное. Такое какое-то. Хреновое лицо.

И что мне сказать? Если я прав?

— Слушай, Денфорд. Я же тебя не учу, как разбойников ловить. Допускаю, что раз уж ты помощник шерифа, то справишься со своими обязанностями и без моих советов.

Если с этой стороны посмотреть… Я пожал плечами.

— Ну, посоветуй что-нибудь. Вдруг поможет.

— А? — захлопала глазами де Бов.