Книга Баллада о неудачниках, страница 30 – Юлия Стешенко

— Кхм.

— Что? — отвлеклась от пережевывания губы де Бов.

— Вот, — сказал я. — Сломалось.

Когда-то мой не-отец за такую вот хрень лупил меня, как козу шелудивую. Вещи сами собой не ломаются, говорил он. Их ломают. Правильно, в общем, говорил. Но переучить меня так и не смог.

— Сломалось? Ну так заточи, — пожала плечами де Бов и опять уткнулась в бумаги.

— Как?

Лицо де Бов отражало кротость, усталость и истинно христианское смирение.

— Если хочешь, можешь погрызть. Но я бы посоветовала ножом.

Я покрутил палочку в руках, достал кинжал. Лезвие было слишком длинным, и работать им было неудобно. Хрупкая сердцевина все время ломалась, но после нескольких ошибок мне удалось вывести кончик в игольчатое острие. Я положил сильно потерявшую в длине палочку на место, вытер потные руки и с облегчением выдохнул.

В животе забурчало.

Ну мать же твою.

Де Бов оторвалась от очередного допроса и посмотрела на меня.

— Ты есть хочешь?

— Нет, — почему-то ответил я.

В животе опять забурчало — громко и отчетливо.

Сука.

— Слушай, будь другом, сделай пожрать. Посуда в шкафу на верхней полке, еда — в нижней тумбе. Тащи все, что найдешь.

Хозяева потчуют гостя.

Женщина кормит мужчину.

И вообще, тут должна быть служанка! Куда делась эта кошмарная саксонка?

Видимо, что-то из этого отразилось у меня на лице.

— Что? Ну ты же все равно ничего сейчас не делаешь, — вид у де Бов стал озадаченный.

Так. Спокойно. Это не мой дом, не моя жена и не моя сестра. К тому же я действительно ничего сейчас не делаю — не считая того, что ломаю чужие вещи. Не стоит тратить время на глупые споры. И самое главное — жрать-то хочется.

Я подошел к полкам, обозрел стопки разномастных тарелок. Выбрал покрасивее — оловянные, с чеканным узором по краям. Когда я открыл тумбу, мне в лицо пахнуло холодом, как из глубокого колодца. Полезная все-таки в хозяйстве штука — ведьма! Я вытащил на свет божий кусок запеченного мяса, круглый белый хлеб и тушеную капусту. Был еще и кувшин с молоком, но его я решил не замечать. Терпеть не могу эту дрянь. Кто вообще пьет молоко, когда в доме есть вода и сахар?

Капусты было не то чтобы много, и я честно отгреб себе половину. Она была рыжеватой, пахла кисло и остро незнакомыми пряностями. А вот мясо оказалось самым обычным — кусок свинины, густо нашпигованный чесноком. Я оглянулся на де Бов. Она все еще читала, груда развернутых листов медленно, но неуклонно росла. Ну, левая рука-то в любом случае свободна. Я отрезал пару кусков хлеба поровнее, пристроил на них ломти мяса. Вот, это можно и одной рукой брать, не отвлекаясь от чтения.

А прислуга в доме все же нужна!

Пока я запихивался капустой, де Бов дочитала. И доела, кстати говоря. И даже спасибо не сказала.

— Действительно, ничего общего, — глубокомысленно изрекла она. А я говорил! — Давай попробуем с другой стороны. Ты закончил?

Я запихнул в рот последнюю ложку капусты и утрамбовал хлебом. Говорить не получалось, поэтому я просто кивнул. Тарелка взлетела в воздух и с плеском ухнула в таз с водой. Де Бов пихнула мне через стол распотрошенные свитки.

— Диктуй мне основные данные. Пол, возраст, особые приметы, где пропал.

Я вытер руки о штаны.

— По порядку от первой пропажи?

Де Бов задумалась.

— Без разницы, просто дату называй.