Книга Я пересоберу ваш мир, страница 38 – Натали Карамель

Но я решила, что буду жить. Ради Петра Ивановича, ради Ирины, ради мамы и папы. Я приложу все усилия, чтобы они гордились мной. Пустота останется. И страх тоже. Но я не сдамся.

К концу второго курса я всё ещё была не лучшим бойцом. Но я перестала быть худшей. Я нашла свой стиль — не грубую силу, а точность. Я не била наотмашь, я находила слабые места и била туда. Инструктор хмурился, но признавал: это работает.

— Вы странная, Зорина, — сказал он на последней тренировке. — Необычная. Но, возможно, это ваш путь.

Я не знала, путь ли это. Но я не сдалась.

Мы с Алисой уже планировали лето. Хотели съездить к Василию Петровичу, погулять по лесу, отдохнуть.

— Ты заслужила, — сказала она. — Ты пахала весь год.

— Мы обе заслужили, — ответила я.

Мы смеялись. А в глубине, где-то за пустотой, я слышала голос Петра Ивановича: «Ты справишься».

Я верила, что так и будет.

Глава 11. Два крыла

На третьем курсе всё изменилось.

Я пришла в деканат в первый же день, ещё до начала занятий. С заявлением в руках и решимостью, выкованной за лето, сидя на крыльце дома, где пахло стариками и чаем.

— Зорина? — декан поднял бровь, пробегая глазами бумаги. — Дополнительный факультет? Прикладная магия?

— Да, — ответила я. — Я хочу учиться на двух факультетах одновременно.

Он помолчал, изучая личное дело.

— Вы на боевом, насколько я помню. Успеваемость… средняя.

— Я знаю.

— А на прикладной требуется отличная. Двойная нагрузка. Вы потянете?

— Потяну, — подтвердила я. — Мне нужно только разрешение инструктора по боевой магии.

Декан усмехнулся.

— Ступайте к Стрельцову. Если он подпишет — я не против.

Инструктор Стрельцов сидел в своём кабинете — маленькой комнате с окном на полигон. На стенах — схемы ударов, портреты великих бойцов, пожелтевшие почетные грамоты. Он сам был как стена — массивный, несгибаемый, с вечно недовольным лицом.

— Зорина? — он даже не поднял головы от планшета. — Что на этот раз? Опять просите индивидуальные тренировки?

— Нет, — я положила заявление на стол. — Я хочу учиться на прикладном факультете. Мне нужно ваше разрешение.

Он поднял голову. Посмотрел на меня. На заявление. Снова на меня.

— Вы шутите?

— Нет.

— Зорина, — он откинулся на спинку стула, сложив руки на груди. — Вы на боевом факультете — в середняках. Если не хуже. Ваша техника хромает, ваши результаты оставляют желать лучшего. И вы хотите, чтобы я разрешил вам ещё и на прикладной учиться?

— Я справлюсь.

— Справятся лучшие. А вы — не лучшая.

Слова ударили больнее, чем любая молния на тренировке. Но я сжала зубы.

— Я знаю, что не лучшая на боевом. Но я могу быть лучшей на прикладном.

Стрельцов усмехнулся. Не зло — скорее устало.

— Знаете, Зорина, каждый год находятся такие, как вы. Им кажется, что они могут всё. Они хватаются за всё сразу, а в итоге выходит ничего. Вы уже не справляетесь с одной программой. Две вас просто убьют.

— Я справлюсь, — сказала я. — Я обещаю.

— Обещания ничего не значат, — он взял заявление и поднёс его к лампе, будто надеялся увидеть там что-то, чего не видел на первый взгляд. — Прикладной факультет — это не игрушки. Там своя программа, свои требования. Вам придётся сдавать зачёты и экзамены наравне с теми, кто учится только там. Вы к этому готовы?