Книга Эхо твоих мыслей, страница 67 – Селестина Даро

Я немного успокоилась.

«Следуй за эхом, что каждый день раздаётся в твоих мыслях. Проклятие станет твоим спасением…».

Только одно эхо раздавалось каждый день в моих мыслях. Эхо голоса Риса. Неужели урду говорила о нем?

Нам пришлось пропустить ужин и отправиться в дом Дариса. Он сказал, что нанесет на мои проколы мазь, и к утру они будут менее заметны, чем сейчас. Все его внимание было устремлено на меня. Мне казалось, он следил за каждым моим движением и я не понимала его мотивов. Он волновался за меня? За себя? Или это было лишь любопытство?

Вернувшись в замок, вместе с ужином я попросила принести мне бумагу и уголь. Мне хотелось запечатлеть образ Фенриса. Изобразить его таким, каким я его увидела. Он был похож на скалу, неподвластную никаким ветрам. Они были не способны отколоть от нее ни куска, потому что эта скала и сама могла, когда бы ни захотела — стать ветром. Могучим, неуправляемым, клубящимся древней первобытной силой. Пространство вокруг него словно потрескивало, будто бы в одночасье вокруг него собрались молнии сразу нескольких гроз. Яростный? Я в этом сомневалась. Страстный? Это слово описывало его лучше. От того, с какой жадностью он рассматривал меня, моя кожа покрывалась мурашками. Обняли бы меня его сильные руки, если бы я не испугалась? А я испугалась. Испугалась того, насколько он мне понравился. Насколько мужественным и надежным он выглядел. Насколько меня сильно тянуло к нему. Но я не должна вести себя так безрассудно. Вдруг он ничем не лучше Черной Лошади? Но Руан, вероятно, если бы и пытался спасти мою жизнь, то только ради своей выгоды. Скорее всего, Фенрис не солгал мне, сказав, что хотел защитить свою птицу. Почему панфира слушалась его? В отличие от Черной Лошади Фенрис явно не подчинил ее себе. Не было у нее того остекленевшего взгляда, который я видела у всех, кого подчинял себе Руан. Да и если Фенрис — бывший король, то он — человек, и у него нет магической силы. Но мне показалось, что он — фейри. Может быть, в тот момент я просто лишилась рассудка? Пока я раздумывала над этим, мои руки сами наносили на бумагу штрих за штрихом. Я была довольна тем, как у меня получилось передать его силу, его волосы. Казалось, он был олицетворением свободы и неистовости. Я провела кончиками пальцев по наброску, касаясь правильных черт лица Фенриса. Судьба, вероятно, насмехалась надо мной, наградив его такими же снежными волосами, как у Дариса.

Я убрала портрет Белой Лошади под подушку, и уснула, даже не успев вымыть пальцы, испачканные углем.

На следующий день мое утро опять началось с тренировки с Лирином. По-весеннему теплые лучи солнца пробивались сквозь шторы, и я поймала себя на мысли о том, что в такой солнечный день мне бы больше хотелось гулять, чем заниматься.

Руан вернулся, но на завтраке его не было. Я, как и полагается, спустилась в трапезный зал. Увидев, что короля нет — вознесла хвалу небесам: утро пройдет без выходок взбалмошного самоуправца.

Правда, когда я вернулась в свои покои, я сразу же уверилась в обратном. Подушки валялись по полу. Они были изодраны, как и сама кровать. Я не знаю, зачем это сделала, но я кинулась к ней и пару раз провела рукой по тому, что осталось от покрывала. Портрета Фенриса не было.