Книга Эхо твоих мыслей, страница 69 – Селестина Даро

— Может, все-таки будешь хоть иногда учить ее тому, чему должен? — Я не заметила, как за спиной Дариса появился Лирин.

Дарис усмехнулся, взял со стола баночку с мазью и, открыв ее и зачерпнув немного двумя пальцами, начал демонстративно размазывать содержимое по мне. Лирин зажмурил глаза, махнул рукой, словно пытаясь откупиться от нас двоих, и снова вышел.

— Кажется, мы его нервируем, — хихикнула я.

«Тебе стоит быть с ним помягче. Он любил Дейтерию. И теперь, когда он видит…», — начал Рис, и я вслушалась в его голос.

Наверное, он не хочет, чтобы Лирин нас услышал, поэтому перешел на мысленную беседу.

«Лирин о том же самом просил про тебя. Быть с тобой помягче».

«Боюсь, я заслуживаю как раз прямо противоположного обращения».

— Ему полезно немного понервничать. Это обостряет все ощущения. Для телохранителя это хорошо, — ответил мне Дарис вслух, не давая Лирину почувствовать, что мы даем ему поблажку из из-за его утраты.

Я ему подмигнула.

К обеду я хорошенько подготовилась: после занятий с Дарисом, пока Моргулия причесывала меня, я дала себе обещание, что бы не устраивал Руан дальше в трапезном зале — я не сломаюсь. Я знала, его представления непременно будут возникать снова. А когда именно, лишь воля случая.

Больше, чем половину баночки мази, я отдала Моргулии. Следы от укуса урду прошли у меня очень быстро.

Но, как оказалось, Черная Лошадь был все ещё зол из-за моего наброска Фенриса. Поэтому следующий случай, о котором я не хотела думать, возник до противного быстро. В центре трапезного зала стоял стеклянный ящик, который был полон мух. У меня на душе что-то неприятно заворочалось.

— Имоджен, дорогая, мы ждали как раз тебя! — ослепительно улыбнулся мне Черная Лошадь.

Я решила воспользоваться советом, который дал мне Лирин, когда умерла Вирджиния: я подняла подбородок повыше, сощурила глаза и хищно посмотрела в сторону Руана.

На сколько меня хватит — терпеть его дикие выходки? Как скоро я сделаю какую-нибудь глупость, о которой сама потом пожалею?

«Разве здесь „потом“ — не ключевое слово, Джин?», — заметил Рис, а я опешила от его слов.

«Ты говоришь опасные вещи, Рис. Которые могут привести к другим опасным вещам», — предупредила я его.

«Может быть», — отмахнулся от меня он.

— Имоджен, ты уже познакомилась с Элдером Рыжим лисом? — участливо поинтересовался Руан.

В следующие минуты я увидела, как Элдера со связанными руками гвардейцы ведут прямо к стеклянному ящику с мухами.

— Сейчас они сонные, — сообщил Черная Лошадь. — Но когда крышка над ними снова закроется — они проснутся.

Элдер посмотрел прямо мне в глаза, а затем улыбнулся и кивнул. Гвардейцы засунули его в стеклянный ящик.

Мне показалось, что в этот момент в моем сердце появилась кровоточащая дыра.

Мухи действительно сначала были сонными, и Элдер и сам, видимо, решил попытаться заснуть, спасаясь от этого кошмара. Но мухи проснулись быстрее, чем ему это удалось. Элдер практически замер. Казалось, он не дышал, а только наблюдал, как эти твари медленно ползают по нему.

Спустя всего десять минут насекомые стали более активными, они раскрывали крылья и жужжали, то взлетая, то приземляясь обратно. И это противное жужжание потихоньку отпечатывалось у меня в мозгу.

Оказалось, что эти мухи были голодными и кусались. Элдер поднес к лицу связанные руки, пытаясь его прикрыть, и начал изо всех сил пинать стенку ящика. Им завладела настоящая истерика, и он стал перекатываться из стороны в сторону, пытаясь сбить с себя насекомых, которые все сильнее облепляли его тело. Я не выдержала, встала и кивнула Лирину. А затем ушла в свои покои. Руан улыбался мне вслед, накалывая на вилку свинину, но не остановил меня. И за эти девять дней достаточно изучив ужасный характер Черной Лошади, я сочла это за дурной знак.