Книга Крепостная с секретом. Стиральный переворот, страница 117 – Александра Каплунова

Я за всем наблюдала с интересом. Дело ли? Впервые такое увидать! Очень уж все отличалось от привычных мне современных, виденных мною, свадеб. Тут такое проникновение и уважение традиции ощущалось, что и сама я невольно словно прикасалась к чему-то существенно важному. Слово “таинство” вдруг обрело смысл.

У дома Микулы уже накрывали столы. Двор был подметан, столы расставлены длинные, поверх которых выстланы холстины. На них — щи в чугунках, пироги, каши, соленые огурцы, квашеная капуста, моченые яблоки, грибы, курица жареная, блины и хлеба ржаные.

В бочонках стояли брага и квас, а в крынках — молоко и простокваша.

Когда молодые переступили порог, свекровь встретила их хлебом-солью, осыпала зерном, а затем провела к “посаду”.

Настал обряд, что всегда трогает женскую половину села — расплетание девичьей косы. Глашка сидела на лавке, опустив голову. Старшая женщина в роду сняла с ее волос венчальную ленту, расплела косу, потом заплела две, как носят замужние, и надела повойник. С этого мгновения Глашка переставала быть девицей.

Подруги пели протяжные песни — не скорбные уже, а свадебные, веселые. Мужики плясали “дробушку”, кто-то тянул частушки, гармошка ревела так, что окна дрожали.

Свадьба кипела, как ярмарка. И несмотря на весь шум, на хмель, на смех — в этом было что-то трогательно-старинное. Признаться, я и сама не заметила, как стала подпевать простым мотивам и вместе с другими женщинами участвовать в обрядах. Туда звали всех, кто был приглашен за главный стол.

— Богато гуляют, — шепнула мне Виталина, когда мы снова уселись за стол. — Видать, Микулины родичи расстарались.

Я кивнула, оглядывая гостей. Почти все село собралось — и старики, и молодежь, и дети. В красном углу под образами сидели молодые, а по обе стороны от них — родители и самые почетные гости. Я заметила среди них и Семена Терентьевича. Вот ведь хитрец! А ведь с его ловкой руки и живого ума все это и сотворилось. Ни за что не поверю, что Микула сам к Глашке посватался.

Гаврила сидел напротив меня, через стол. Он хмурил брови, словно был чем-то озабочен, но, поймав мой взгляд, улыбнулся:

— Красный цвет тебе к лицу, Дарья.

Я смущенно поправила одолженный у Виталины сарафан. Давно меня так не смущали мужские комплименты.

Началось застолье. Благословили молодых, поднесли им хлеб-соль, и все выпили первую чарку за их счастье. Потом потянулись бесконечные тосты, шутки, песни, пляски.

К вечеру стал заметен настрой гостей — некоторые уже крепко захмелели, другие разошлись не на шутку в плясах и песнях. Скоро надобно будет провожать молодых к брачному ложу и чем ближе к тому моменту, тем крепче звучали шуточки. Пока, впрочем, самые ретивые получали шутливые подзатыльники и взашейники от своих жен.

А вот Виталина с Кузьмой то и дело под шумок сбегали в укромные уголочки, а возвращались раскрасневшиеся, с блестящими глазами.

— Смотри-ка, — Гаврила присел рядом со мной на лавку, когда моя подружка снова сбежала от моей компании. У самой уж губы припухшие были, и хорошо б никто кроме меня того не заприметил. — Кажется, следующую свадьбу в селе будем гулять у Кузьмы с Виталиной.

— Похоже на то, — кивнула я, следя за тем, как подруга лихо отплясывает с Кузьмой.

— А ты что невеселая сидишь? — спросил Гаврила. — Праздник ведь.