Книга Крепостная с секретом. Стиральный переворот, страница 137 – Александра Каплунова

— А если бы не было? — он еще ближе придвинулся. Еще немного и мог бы моих рук коснуться. — Если бы можно было уехать туда, где никто не знает твоего происхождения, где нет этих правил?

Во мне все оборвалось. Я смотрела на него и боялась поверить в то, что слышу. Он предлагает мне сбежать отсюда вместе с ним? В Южную Америку?

А дальше..? Всю жизнь в бегах?

— Это все мечты, Александр Николаевич, — я едва сумела вымолвить эту жестокую фразу.

Он был мечтателем, молодым человеком, устремленным в светлое будущее, где нет преград, где все возможно. Понимал ли, какие трудности будут на таком пути?

Наверняка должен понимать… Но неужели его стремление вот так сорваться вместе со мной в неизвестность была сильнее?

— Красивые, но несбыточные, — продолжила я. — Если вы уедете, что станется с имением? С людьми? Шаховский не упустит своего, а он, говорят, жестокий хозяин. Я не могу даже представить, как будут страдать люди под его властью.

Барин долго смотрел на меня. Смотрел, и я сама видела, как гаснет в его взоре тот огонь, что только-только разжегся. От того мне самой было больно и горько. Сердце болезненно сжималось от понимания, что я по доброй воле отказываюсь… от чего? Ответ нашелся сразу — от жизни полной ярких впечатлений. От путешествий в неизведанные края, возможно туда, где вовсе еще не ступала нога человека. Отказываюсь от… него.

— Ты права, Дарья, — он наконец кивнул и с тем поник окончательно. Опустились плечи, взор вовсе потух. Ох, Александр…

Как же захотелось мне его обнять в сей момент. Утешить. Сказать, что можно ведь найти золотую середину. В конце концов привести дела в порядок и найти хорошего проверенного и уезжать в экспедицию, например, на пару месяцев в год хотя бы.

Только вот… в такую картину мое пребывание в эти экспедиции не вписывалось. Невозможно представить, что барин повезет с собой крепостную. Это сразу пойдет в свете слухами о нравственной распущенности и еще невесть о чем. А как при том люди станут смотреть на меня?

Мы сидели совсем рядом, довольно было лишь чуть сдвинуться, и мы бы коснулись друг друга. Но вместе с тем мы были невозможно далеки друг от друга. Точно меж нами лежала широчайшая пропасть.

— Я часто забываю, что ответственен не только за себя, — с горечью произнес Александр Николаевич. — Но иногда... иногда так хочется просто быть человеком, а не помещиком. Ты понимаешь?

— Понимаю, — отозвалась я тихо. Кому, как не крепостной прачке это понять. Особенно, когда я сама знала, что такое быть свободным человеком. — Каждому хочется быть свободным.

Между нами повисло молчание, наполненное невысказанными словами и мыслями. Излишними надеждами и несбыточными мечтами.

— Иногда мне кажется, что этот мир слишком сильно печется о людском положении, — усмехнулся он.

— Возможно, когда-то это изменится, — хотелось бы мне рассказать ему, что в будущем станет проще. Если бы он попал в мое время, возможно, сейчас нам не пришлось держать себя в руках. И мы смогли бы попробовать вдвоем шагнуть навстречу этому миру.

А мне ведь и правда было любопытно, что из этого могло выйти. Только вот… мы не в том времени.

Александр Николаевич поднялся с места, пересел обратно в свое кресло.

— Что же, пришлось время поговорить о твоей награде за работу, — с каким-то уж слишком наигранным энтузиазмом он перевел тему разговора.