Книга Крепостная с секретом. Стиральный переворот, страница 140 – Александра Каплунова

— Нет, барин, все на этом. — Я поглядела на бумаги у себя в руках. — И спасибо вам еще раз.

— Подпись твоя надобна, коли согласна, — он указал, где расписаться. — И одну бумагу себе забирай. Вторая у меня будет. На всякий случай.

На том мы на этот вечер закончили. Я уже засобиралась уходить, когда барин поднялся со своего места. Догнал меня, опередил немного и уже положил руку на ручку дверную, вроде как дверь собрался мне открыть, чем снова смутил немало.

Но вдруг замешкался. Дверь не открыл, ко мне обернулся, преграждая выход.

— Дарья, — глаза его снова теплом полыхнули. И как-то опять вдруг оказалось, что больно близко мы стоим.

— Да, барин? — выдохнула я. Да что же это делается с моим сердцем и разумом?

Наши взгляды встретились. В его было столько всего — невысказанные слова, сдерживаемые чувства, какая-то глубокая тоска. Рука моя сама собой к нему потянулась, желая коснуться. Но в последний момент сжала пальцы и к своей груди прижала. Порывы эти губительны.

Только вот Александр Николаевич, похоже, меньшим контролем отличался, нежели я. Взгляд его опустился к моим губам. И это заставило меня замереть напуганным зайцем. Решится? Позволит ли себе?

Мы замерли в этом мгновении, на границе дозволенного, оба понимая, что следующий шаг изменит все. Его дыхание уже чуялось на моих губах…

Его рука поднялась медленно, неспешно. Он будто бы и сам внутри себя ощущал сопротивление.

Теплые пальцы осторожно коснулись моей щеки, едва ощутимо, но так это было… тяжеловесно. Словно что-то запретное трогало меня, оседало на душу тяжелой печатью, грузом неимоверным.

Наверное, так оно и было. Запретное чувство. Неправильное. Слишком многое лежало между нами. А я сама никогда не соглашусь на роль лишь любовницы. Да только в этот момент все мысли мои из головы выпростало. Я подалась навстречу этому прикосновению. Потому что тянуло. Потому что не могла иначе. Это будто в глубине где-то было заложено и сильнее всего прочего.

— Дарья, — произнес он тихо, выдохнул. И столько мучения в моем имени прозвучало, словно само оно его ножом острым резало. — Я столько раз пытался... удержаться. Забыть. — И зубы сжимает. Лбом к моему прижался, будто бы ему в этом мире опоры не хватало. — Не думать о тебе. Но не могу боле.

Его большой палец нежно обвел контур моих губ. Легкий жест, едва ощутимый, но жар, который от того по телу моему пролился волной было ни с чем не спутать. Страсть глубокая, откровенная и вместе с тем порочная, вот что это было. И выжигала она нас обоих медленно и одинаково мучительно.

Сильнее разума и приличий захватывало нас обоих, затягивало, как водоворот. Где это видано, чтобы я настолько разум свой теряла? Почему именно с ним у меня такое происходит?

— Александр Николаевич, — позвала его по имени, а сама и не знаю, что дальше говорить.

Стою только, глаза жмурю, чую руку его на лице своем, дыхание горячее то на щеке, то на губах жжется.

— Просто Александр, — прошептал он, склоняясь ко мне. — Здесь и сейчас — просто Александр.

Я зажмурилась крепче. На глазах невольно слезы навернулись. Ообъяснить бы себе самой откуда те взялись, окаянные.

Тепло мужского тела меня точно гипнозом захватило. Запах его — тонкий аромат одеколона, смешанный с чем-то неуловимо его собственным.