Книга Крепостная с секретом. Стиральный переворот, страница 166 – Александра Каплунова

Все рассмеялись, и я вместе с ними. Но сердце мое сжималось от мысли, что, возможно, я никогда больше не увижу этих добрых женщин, не буду сидеть с ними вот так, за столом, делясь радостями и печалями.

— Будете писать мне? — спросила я вдруг, сама не ожидая от себя таких слов.

— Я-то не умею, — развела руками Марфа. — А вот Ульяна может за нас всех.

— Конечно, будем! — горячо пообещала Ульяна. Она немного знала грамоту. — И ты пиши, рассказывай, как там в столице, будем все вместе твои письма читать!

Я кивнула согласно, представляя уже, как они всей гурьбой будут склоняться над клочком бумаги с посланием из моей новой жизни. В груди тесно было, точно сердце мое распухло от светлой печали и слез не пролитых. Но я не дозволяла себе плакать, незачем подругам тоже душеньки бередить. Пусть они лучше радуются за мой отъезд. А слезы лить ни к чему.

Мы засиделись затемно. Когда гостьюшки уже засобирались домой, Витка вызвалась помочь мне прибраться. Остальных же держать не стали, а они видать и сами поняли, что мы хотим и надвое поворковать. Все же Вита ближе всех в деревне мне была. Даже еще до того, как я сама тут в этом теле очутилась…

— Волнуешься, вижу, — спросила моя подруженька, когда мы уже все прибрали.

— А как тут не волноваться. Все же такое дело. И людей знакомых там вовсе не будет.

— А как же Фридрих Карлович? Он ведь так хорошо к тебе относится, неужто думаешь, что бросит он тебя в Петербурге? Может и вовсе в жены возьмет?

— Буде тебе, Вита, — отмахнулась я от нее.

А у самой екнуло в груди. А что, ежели то, о чем он предостерегал с тем связано? Может в том и есть замысел барыни? Заставить меня за Фридриха замуж выйти, чтобы Александру не отсвечивать?

Но разве Фридрих Карлович от барыни каким-нибудь образом зависит? Да и сам наверняка догадывается о наших с Александром… отношениях. Видел же пару раз по случайности, как близко мы друг к другу быть позволяем. Не хотелось мне верить, что наш ученый на подобное способен. К тому же, пусть бы я и не сильна в делах сердечных, а все же с ним у нас всегда только деловые и научные разговоры выходили. И по сему следовало, что кроме ума моего его мало что интересует. К тому ж казалось мне порой, что барыня и сама по Фридриху вздыхает.

— А что “буде”? Хорошая же партия, — мы сидели рядышком на лавочке у печки, она еще и толкнула меня легонечко в бок, шутливо так. Да только я от того погрустнела. Вита это заметила. — Все по Александру Николаевичу вздыхаешь?

Я тут же вскинулась.

— Ты с чего это взяла?

— Ой, ну ты хоть мне-то можешь и признаться, — улыбнулась Вита. — Вижу ведь, как вы друг на друга смотрите. И он на тебя, и ты на него. Ты только на двор выходишь, он тебя тут же глазами ищет.

Я на нее покруглевшими очами воззрилась. Да как же так?

— Он просто по работе мне часто вопросы задает. Я же с ним… работаю.

— Дарья… — Вита головой покачала. — Не хочешь — не говори. Но хоть саму себя не обманывай.

Она не обиделась, просто успокоить меня решила.

— А что тут скажешь? Пути наши расходятся, — я опустила голову. — Да и куда мне. Он барин, я — крепостная.

— Ой, Дарья, как ты это называла? Прагматизьм твой, вперед тебя родился! Не смеши судьбу. Только Богу вестимо, как оно там дальше сложится.

Я на нее глянула с тоской. Как бы мне хотелось в это верить.