Книга Крепостная с секретом. Стиральный переворот, страница 167 – Александра Каплунова

— Погоди, чего покажу, — я поднялась и быстро отошла за печку, к лавке, где мои пожитки уже к завтрашнему отъезду были собраны. Достала часики и принесла Вите показать.

— Это откуда такое? — Виталина охнула. А потом на меня уставилась. — Никак барин подарил? — А у самой глаза заблестели хитро. — А говоришь только по работе он тебе вопросы задает! Ну Дарья! Барина захомутала!

— Вита!

Мы рассмеялись обе, да только так же и затихли. Я положила голову Вите на плечо и обе мы смотрели, как двигается в часиках стрелка.

— Ты его правда любишь? — спросила она чуть позже.

— Кажется, да… — вымолвила я. Сама ведь прежде и в мыслях о том не признавалась.

— А он тебя? Говорил, что любит?

Я выпрямилась. Вита отдала мне часы, и я провела кончиком пальца по узору на крышке.

— Не говорил, — я головой покачала. Но как объяснить, что казалось мне, недосказанность эта между нами была лишь по той причине, что мне должно уехать. — Но коли бы сказал, как бы я уехала?

Вита на меня поглядела с пониманием. Она вообще всегда меня хорошо видела.

— Не грусти, — по плечу погладила. — Коли дано вам счастье на двоих — еще свидитесь.

Мы обнялись на прощание, и я проводила ее.

— Удачи тебе, Дарьюшка, — пожелала мне Виталина. — Все будет хорошо, вот увидишь!

Мы простились. Я еще долго стояла у калитки, глядя вслед ее фигурке. Разок Вита обернулась и помахала мне рукой, я ответила, но от того на сердце стало еще более тяжко. Кажется, только теперь стала я понимать, что и правда прощаюсь с этим местом.

Утром меня будет ждать господская карета, куда я сяду вместе с барыней и Фридрихом. А дальше — Петербург.

Утро моего отъезда выдалось пасмурным, будто сама природа сделалась созвучна моему настроению. Проснулась я задолго до рассвета, да и спала беспокойно — все мерещились какие-то смутные тревоги. Мои нехитрые пожитки были уже собраны накануне в небольшой узелок — совсем немного вещей, три тетради с чертежами и записями, да несколько книг, что подарил мне Александр Николаевич. Барыня сказала, что много брать не нужно — в Петербурге все равно придется обзавестись новым гардеробом и прочими мелочами. Кое-какие платья и так уже ждали меня в ее гардеробной, пошитые под мою фигуру под стать новой роли.

В дверь тихо постучали еще затемно. На пороге стоял господский лакей:

— Анна Павловна велели передать, что карета будет подана через час, к заднему крыльцу имения, — проговорил он вполголоса, осматривая меня с явным недоумением. Видать, непонятно ему было, с чего вообще его за мной послали. — Чтобы не поднимать лишнего шума.

Я кивнула, поблагодарила его за переданное сообщение.

— Может это… вещи какие взять? — уточнил он. Я отдала ему свой узелок. Лакей только поглядел, но комментировать никак не стал. Кивнул и отправился обратно к господскому дому.

Я же пошла проверять последние приготовления к отъезду — точно ли в печи ничего не горит (хотя знала ведь, что даже золу оттуда всю вычистила), вся ли утварь прибрана, хорошо ли все собрано в погребе… Продукты потом Вита заберет, мы вчера договорились. Что-то и другим раздаст. Не пропадать же добру.

Когда все было проверено, я перевязала платок на голове, поправила сарафан, рукава у рубахи. Встав посреди избы, осмотрелась.

Вот ведь и провела здесь всего-то несколько месяцев, а уже домом пахнет. Все родным стало. И мне бы радоваться, что еду в Петербург, что жить буду в красивом доме, общаться с учеными мужами, на приемах светских бывать… А я… тосковала.