Книга Крепостная с секретом. Стиральный переворот, страница 24 – Александра Каплунова

— Ой, теть Дуня! Здрасти! — Витка замахала рукой женщине, что шла от колодца с двумя ведрами на коромысле. Это была Евдокия, та самая, что меня вчера с реки до избы провожала.

— И тебе не хворать, Виталинушка, — та заулыбалась, к нам приблизившись. Опустила ведра на землю, охнула, разгибаясь. — Как день прошел, чего нового?

— Да вот говорят завтречка барин гостей собирает, пир будут закатывать, в кухне, да в постирочной работы, хоть волком вой, — поделилась девица.

— Да, слышала, — Евдокия на меня поглядела. — А ты как, Дарена, после вчерашнего отошла?

— Отошла, — я улыбнулась ей, кивнула благодарственно. — Спасибо, что подсобили.

— Ой, Дренка сегодня прямо молодцом держится, в облаках так не витает, как обычно. Даже в кухне когда подсобляли, быстрее меня управилась!

Евдокия даже бровки свои приподняла, губы выгнула в нарочитом удивленном уважении.

— Вот-те на!

— После купания в голове прояснилось, — усмехнулась я. Пусть на это все списывают.

— Хорошо, коли так, — Евдокия снова за коромысло взялась. — Ну ладно, пора мне, завтра-то идете?

Я покосилась на Виту. Куда идем, интересно, на работу?

— Так конечно, теть Дунь, — отмахнулась моя подружка. — Кто ж родительскую субботу пропускает. Батюшка на панихиде всех замечает. И кого не было тоже.

— Твоя правда, — усмехнулась Евдокия.

Вита вдруг на меня покосилась, вместе с Евдокией к слову. Они похоже ждали от меня горестных вздохов, ведь в этот день вроде как положено усопших поминать. Ну я и вздохнула. Да… Странное чувство. Вроде как и мое горе, а чужое.

До дома я так и дошла о том рассуждая в мыслях. Вита-то раньше от меня отделилась, матушка ее уже на пороге поджидала. Меня приглашать к себе стали, но я сослалась на усталость и отправилась домой.

Как мне себя вести завтра? Не плакать же через силу. А может дать Витке-болтушке волю порассказывать всем вокруг, что у меня и память поотшибло, и в уме прояснилось. Так, пожалуй, и вернее будет. То, конечно, могут и с осуждением принять, но всяк так себе жизнь на будущее упрощу. Как спросит кто чего, а я — ой, не помню, памяти-то нетуть.

Даже усмехнулась.

В доме очутившись у себя, я пошарила по полкам. Хотелось расчертить схему будущей выжимной машины и обдумать из чего оную можно собрать. Но, как и стоило ожидать, ни бумаги, ни карандаша захудалого, в избе крестьянской не водилось. Да тут и книжки-то не было ни единой. М-да, не весело однако.

Пришлось снова выйти на двор и там уж, на земле утоптаной я принялась чертить свои задумки. Так мне всегда думалось легче. К тому моменту, как темнеть уже стало совсем, я собрала идею воедино. И уверилась в том, что надобно мне найти местного кузнеца, потому как и металлические детали понадобятся.

Спать ложилась хоть и уставшая, но довольно-предвкушенная. Смущало, правда, завтрашнее церковное событие, но и его я как-нибудь пережить сумею. Глядишь, и кузнеца там отыщу, познакомлюсь.

Утром проснувшись, я принялась хлопотать по хозяйству. Тело мое проснулось само, ровно перед тем, как петух соседский горланить принялся. Первым делом пришлось сходить за водицей. Колодец, к моему удовлетворению уже привели в порядок.

По пути встречаю уже знакомые лица. Кого вчера видала, пока Витка с ними лясы точила, кто в кухне, кто в прачечной мелькал. На меня все так же чутка косились, но я не придавала тому большого значения. Репутация у Дарены здесь уже сложилась, дело ли, вести себя не так как другие? А посему не мне с этим бороться. Я-то стану вести себя по своему, а люди уже пусть свои выводы делают.