Книга В пирогах Счастье, страница 42 – Александра Каплунова

Я вылетела из кухни, чувствуя, как слезы уже глаза щипать начинают. Только вот…

Только вот до спальни своей с крепким засовом добраться не успела.

В коридоре меня снова догнал Якуб.

— Цветочек, подожди-ка.

— Чего тебе еще? – я скрежетнула зубами. До комнаты оставалось всего-то пара шагов. А до Якуба все пять.

Успею?

— Ты мне нравишься, – он сделал шаг ко мне, я от него. – Такая гордая, такая непокроная… Сдалась тебе эта таверна? Могла б давно мне постель греть, я б тебе шелка…

Предчувствие беды уже с головой затопило. Вот ведь гадство!

Сжала кочергу покрепче и выставила перед собой.

— Уйди, – я сделала еще шаг назад, но он не отступил. – Не надобно мне ни постелей твоих, ни шелков.

— Ну же, Нина, – его голос стал мягким, уговаривающим. – Мы ведь можем поладить. Не хочешь шелков, будет золото…

Я сжала кулаки, чувствуя, как внутри поднимается паника. Что делать? Звать на помощь? Но кто придет? Рванула назад, к двери. Засов – мое спасение.

Но не успела захлопнуть дверь, как он сунул ногу, не давая закрыть. Еще и рукой схватился.

— Убери ногу, Якуб, – рыкнула я.

Но он только усмехнулся и с силой толкнул створку двери.

Дверь с грохотом распахнулась, ударившись о стену так, что казалось стенки сейчас посыпятся. Я и сама отлетела назад, едва удержав равновесие. Не ожидала никак, что все может вот так обернуться. Хорошо, кочергу из рук не выпустила.

Якуб уже переступил порог, глядя на меня с этой своей мерзкой хищной улыбочкой. На задницу бы ему ее натянуть, честное слово. Словно кот, сметаной ужравшийся и мышь в угол загнавший.

Я мысленно выругалась, пытаясь придумать, чем еще можно его шарахнуть. Да так, чтоб наверняка. Потом можно наверх, к Дульсинее шмыгнуть… Хотя если под такой галдеж до сих пор дрыхнет, не факт, что откроет…

На тумбе кувшин стоит, стеклянный, тяжелый. Хорошо по голове шваркнет. А больше, пожалуй, ничего и нет.

Якуб усмехнулся, приближаясь неторопливо. Уверенный, зараза. Его широкие плечи перекрывали выход, и в тусклом свете лампы тени на его лице выглядели… стоит признаться – пугающе.

— Ты слишком нервная, Нина, – протянул он, делая еще шаг вперед. – Расслабься.

Я вскинула кочергу, выставив ее перед собой, как оружие. Расслабишься здесь, куда ж.

— Вот выйдешь ты отсюда, тогда и расслаблюсь. Уходи по добру – по здорову, Якуб, – и нарочито ж ему прям кочергой на дверь указала. – Не бери грех на душу.

Якуб остановился, наклонил голову и усмехнулся, явно развлекаясь. Моя чугунная защитница, похоже, совсем ему аргументом не виделась.

— Ну что ты, девочка? Разве ж любовь к тебе – грех? – хищный оскал на его лице совсем дурным сделался. Он еще и облизнулся паскуднейше, явно на эмоции меня провоцируя. Глазищами вон сверкает.

— Я не шучу, Якуб, – процедила я сквозь зубы. А самой уж совсем не по себе делалось. Страшно. – Подойдешь ближе – ударю.

Но он только покачал головой, как взрослый на упрямого ребенка. Снисходительно так, чуть осуждающе.

— Да брось, мой цветочек, – ласково запричитал. – Начнешь размахивать своей тычинкой, еще сама поранишься.

— Говорила же, никакой я не цветочек, – в голове роились мысли, одна суетней другой. Куда кинуться? Закричать? Ударить… ткнуть или наотмашь? А что если как в кухне – перехватит? – и уж тем более не твой.